Это не настоящее послание, а приквел. Следующее найдешь в нашем гардеробе, в кармане твоего красного пиджака.
– А. У. К.
P. S. Это в силе, только если ты дашь мне сегодня новые главы. Если же нет, то я буду умолять о них сегодня вечером… в постели.
Роман улыбнулся. Решив, что на сегодня хватит работать, он встал и, следуя интригующему посланию Айрис, спустился по лестнице и зашел в их спальню. В этом доме был только один гардероб на двоих, и их одежда висела очень плотно. Роман нашел темно-красный пиджак и в его кармане – отпечатанное письмо.
Он принес сложенный лист на кухню, откуда мог видеть Айрис через открытую дверь. Девушка полола огород. Когда она наклонялась, перекинутая через плечо коса почти касалась земли.
Порой она отвлекала его, когда он пытался писать, но чаще всего он испытывал в ее присутствии глубокое ощущение покоя и комфорта. Когда смотрел на нее, на то, как она занималась простыми, но милыми ежедневными делами. Когда по вечерам она сидела в своем любимом кресле у камина и читала ему. Когда просыпалась по утрам – всегда после него – и когда стягивала по ночам на себя одеяло. Когда приходила домой из «Печатной трибуны», полная блестящих идей, и от нее пахло газетами и пролитым кофе.
И он понял, что именно в эти моменты к нему приходят его лучшие слова.
Когда он с ней.
Роман развернул бумагу. Разумеется, он всегда оставлял последнее слово за ней.
Дорогой Роман,
Книги писать трудно – по крайней мере, я так слышала. Сегодня автору нравятся его слова, а завтра кажутся никуда не годными. Но я хочу повторить то, что однажды сказал мне один очень умный, очень красивый и очень раздражающий бывший соперник:
«Продолжай писать. Ты найдешь слова, которыми нужно поделиться. Они всегда в тебе, даже в тени, сокрытые, словно жемчужины. – К.»
Я с нетерпением жду следующую главу. Ту, которую ты напишешь в своей книге, и ту, которую мы напишем вместе.
Люблю,
Айрис
P. S. Невозможно, Китт.
Она заказала такой же чай и пирожное, какие брала каждый раз в День Дакра, когда приходила в кафе. Ее всегда обслуживал один и тот же голубоглазый официант, и хотя он знал наизусть ее любимый заказ, все время забывал ее лицо после того, как она расплачивалась и уходила.
Для него это была всего лишь еще одна посетительница. Вежливая, но сдержанная, предпочитающая столик на одного во дворике, откуда можно наблюдать за уличной суетой, попивая чай, который никогда не остывает.
В этот День Дакра Энва провела в кафе Гульда больше времени, чем обычно. Была весна, первый день в году, когда потеплело настолько, что можно сидеть снаружи без пальто. На самом деле она не нуждалась в верхней одежде, поскольку родилась в самых холодных местах небес, но все равно носила ее, когда так полагалось, чтобы слиться со смертными, гуляя по улицам и посещая определенные магазины.
Энва закрыла глаза, почувствовав, как солнце согревает волосы, и невольно коснулась железного ключа, висевшего на шее.
Айрис уступила этот ключ, оставила его в соборе Энвы, спрятав на алтаре.
Энва, если бы захотела, могла открыть портал и пробудить подземное царство. Оно снова уснуло, угаснув до тлеющих углей после смерти Дакра. Но пока в мире есть живое божество, подземный мир не рухнет. Когда-то он был для нее домом, хотя она и не смогла прикипеть разбитым сердцем к этим камням.
Голубоглазый официант подошел к ее столику с круглым подносом под мышкой.
– Еще чаю, мадам?
Наверное, он заметил, что сегодня она задержалась, нарушила свой обычный распорядок. Она с улыбкой сказала:
– Нет. Принесите чек.
Официант с поклоном поставил перед ней чайную чашку и поспешил к другому столику. Энва, как обычно, изрядно переплатила, а потом поднялась, рассматривая высокие здания на другой стороне улицы. За последние годы Оут восстановили, но шрамы войны до сих пор оставались, если знать, куда смотреть.
Вместо того чтобы продолжить свой обычный маршрут и посмотреть репетицию оперы, Энва вошла внутрь кафе Гульда. Там она постояла немного, наслаждаясь суматохой и терпким ароматом свежевыпеченных булочек, и медленно пошла по кафе. Миновала столик, за которым во время бомбежки сидела в синей шали на плечах и с томиком стихов в руке. Айрис и Этти не узнали ее, но Энва наблюдала за тем, как девушки спускались вниз.
