Безжалостные наслаждения полностью

 — Впечатлëн? Да, чëрт возьми, — сказал он; мышцы на его руках играли, когда он сгибал их. — Как всë было? Как себя вëл Дрезден и все остальные? — Упоминание о высоком солисте с пронзительным взглядом зелëных глаз, заставило мои щëки пылать. Как же всë там было? Я никогда не смогла бы объяснить. Дрезден одновременно и пугал меня, и притягивал. Быть рядом с ним означало, что ты чертовски смел, чтобы приблизиться к дикому торнадо.

— Он был — это было здорово, — сказала я. — Они попросили меня сыграть одну из их песен, и, по-видимому, они решили, что я — ничего, — я попыталась пожать плечами с будничным выражением лица, но сияла слишком ярко, чтобы изобразить безразличие. — Шон, я в их группе. И я еду в турне!

— Я знаю, знаю, — посмеивался он, глядя в переднюю часть автобуса. — Ты должна собрать свои вещи и поторопиться туда. А то они уедут без тебя. Воспоминание о том, как Бренда сказала мне, что я буду ездить вместе с «Four and a Half Headstones», что даст мне возможность использовать каждую минуту для репетиций, отрезвляло меня.

— Я… Боже. Я в самом деле должна это сделать. — Шон кивнул, в его глазах отразилось что-то такое, что я не смогла распознать.

— Да, ты должна. Сделай так, чтобы они гордились, а самое главное, сделай так, чтобы я тобой гордился. Не расслабляйся, и на следующей остановке я хочу, чтобы ты мне рассказала всë о том, как прошла репетиция, хорошо? Эта просьба не казалась странной, а только та настойчивость, с которой он еë произнëс.

— Да. Без проблем. — Его объятия, на этот раз, были немного слабее.

— Ладно. А, теперь, выметайся отсюда к чëртовой матери, рок-звезда. — Он дразнился, но прозвучало это почти как оскорбление. Я сделала что-то такое, что его расстроило? Охваченная странным беспокойством, я обняла его ещë раз. Потом схватила свою сумку и гитару, и спрыгнула вниз по ступенькам автобуса. Что происходило с Шоном? Я не могла это объяснить, но моя интуиция просто вопила душераздирающим криком. Я знала Шона всю свою жизнь. И видела, когда он вëл себя не как обычно. Я решила подумать над этим позже. Идя вприпрыжку; сейчас мне нужно было думать о нечто большем, нежели, чем о своëм брате. Я попала в настоящую, чëрт побери, группу, я приму участие в турне!

Сегодня я проснулась с надежной, что не закончу жизнь тем, что сломаю шею, выполняя своими руками всю работу для «Barbed Fire» снова. Как я ввязалась во всë это? Некоторые люди глазели на меня, пока я шла к огромному чëрному исполину — концертному автобусу «Four and a Half Headstones». Молва быстро разнесла, что я — не производящая особого впечатления Лола Купер, теперь новый гитарист. Было трудно не улыбнуться восхищëнным взглядам. И даже злобные взоры заставляли меня ощущать себя просто превосходно.

Лестница открылась передо мной, стеклянные двери раздвинулись по сторонам.

Водителем был пожилой мужчина, его расплывшееся тело с трудом вмещалось на сидении. Он

одарил меня нетерпеливым взглядом, резко развернув подбородок к плечу. — Поторопитесь, леди, нам нужно двигаться.

— Простите, я должна была собрать свои вещи, — ответила я поморщившись. Его скучающий взгляд говорил о том, что ему это не интересно. Моë настроение немного упало от кислого взгляда этого человека, пока я поднималась по ступенькам. Затем я увидела автобус изнутри, и всë снова наладилось. Бархат, кожа и, вне всякого сомнения, даже шëлк… автобус внутри был настоящей сокровищницей дорогих материалов. Каждое сиденье было огромным, сделанным для того, чтобы погрузиться в него и уже не беспокоиться о том, чтобы вылезать из него. Я заметила не один, а целых три мини-бара, заполненные до отказа бутылками. В отличие от того, как было жарко в автобусе «Barbed Fire» по причине неработающего кондиционера, на борту этого же стояла приятная прохлада. Не было ни единого шанса, что палящее солнце снаружи могло пробраться сюда. Ничего себе. Я с удивлением осмотрела всë вокруг себя. Вот одно из преимуществ того, когда ты — настоящая рок-звезда. Шон бы страшно завидовал, если бы увидел всë это. Вдруг, меня осенило, что, скорее всего, ему обо всëм известно.

В задней части прохода висел большой занавес. Сквозь него мне слышен был знакомый смех. Тощий бледный парень, который зашëл за толстую материю, разговаривал с кем-то, кого я видеть не могла. Это Кольт, барабанщик, — дошло до меня. Я узнала бы его с любого расстояния, почти так же легко, как Дрездена. Он заметил меня, и улыбка смягчила черты его худощавого лица. — Эй! Лола! Мы ждëм тебя, я, даже, пошутил, что ты сбежала.

Водитель рванул и вывел автобус на дорогу так, как если бы дожидался именно этого момента. Я сильно качнулась вперëд, но ухватилась за сиденье, частично падая на него вместе с сумками на плечах.

— Простите! — Я сказала, изо всех сил стараясь удержать равновесие. — Мне просто были нужны мои вещи. Могу я поставить их куда-нибудь?

Пожав плечами, он мотнул головой в сторону занавеса, из-за которого только что вышел.

— Можешь поставить сюда. Иди и выбери себе койку.