Безжалостный хаос (ЛП) полностью

А потом ее пальцы все еще прижимаются ко мне.

Она перестает смеяться.

Я перестаю двигаться.

Она все еще висит вниз головой, и я знаю, что она смотрит прямо мне в спину. Не то чтобы она не видела этого раньше, или после того, как я трахнул ее в своей постели сегодня утром и был без футболки. Но теперь это вблизи и вживую.

Черт.

Я опускаю ее на ноги, делаю шаг назад, руки опускаются по бокам.

Она смотрит на меня сверху, между ее бровей залегла легкая складка. Ее руки лежат на столе у нее за спиной, ее нога скользит по икре.

Между нами повисло молчание.

А потом она говорит: — Мави…

— Это не мое имя, детка, — мягко ругаю я ее.

Ее великолепные красные губы растягиваются в улыбке, но она качает головой, проводя одной рукой по волосам. На ней моя футболка, ее нижнее белье и больше ничего. Я думаю, что был бы не против видеть ее на своей кухне каждый день, но я знаю, что это глупо. Облако похоти кружит мне голову.

Я не создан для брака, и, кроме того, Риа… Я не позволяю себе думать об этом. О ней.

Элла сглатывает.

— Что случилось с твоей спиной?

Я выдыхаю, провожу рукой по волосам и поворачиваюсь к острову на кухне, протягиваю руку через раковину, чтобы взять с нее вейп. Он уже заряжен и готов к работе.

Я подношу его ко рту, но она закрывает пространство между нами и накрывает мои пальцы своими, потянув красный вейп вниз.

Она осторожно вынимает его у меня, и я позволяю ей это сделать.

Она ставит его рядом с раковиной и поворачивается ко мне лицом, скрещивая руки.

— Поговори со мной.

Я провожу рукой по волосам. Этот разговор напоминает мне вчерашний вечер, до того, как пришли Люцифер и Эзра. И тот разговор прошёл не очень хорошо. И я знаю, что это моя вина. Я знаю, что я засранец. Я просто хочу… хочу, чтобы она открылась мне.

— Нам не о чем говорить.

— Маверик.

Мне это не нравится. Теперь я знаю, что она чувствовала.

— Ты знаешь мои секреты. Расскажи мне один из своих.

На самом деле я не знаю ее секретов, но я понимаю, что знаю о ней больше, чем она знает обо мне. Тем не менее, моя челюсть сжимается. Я складываю руки, подражая ее позе, прислоняюсь к раковине, пока мы смотрим друг на друга.

— Скажи мне, Элла. Скажи мне… что самое плохое ты когда-либо делала?

Она моргает, ошеломленная, смотрит вниз на свои ноги, раскачиваясь взад-вперед на пятках.

— Я не знаю, — наконец говорит она, снова поднимая на меня глаза. — Что самое худшее, что ты когда-либо делал?

Я улыбаюсь.

— Ну-у-у, детка. Мы не собираемся играть в эту игру.

— Это не игра, Маверик! — огрызается она, опуская руки и делая шаг ко мне, ее игривое поведение исчезло.

Ну вот, блядь, началось. Дело в том, что Элла не любит приятное. Ей не нравится спокойствие. Думаю, именно поэтому она ходит в эту гребаную школу. Думаю, именно поэтому она мне чертовски нравится. Я думаю, ей нравятся наши споры, и я думаю… я думаю, что мне тоже.

— Это не игра! Ты следишь за мной на работе. Ты следишь за мной дома. Ты обидел мою маму, забрав меня сюда, как будто я тебе, блядь, принадлежу или что-то в этом роде! — она тычет пальцем мне в грудь, ее лицо розовеет от гнева. — Ты позволяешь своим друзьям трогать меня, выставлять меня напоказ, как будто я гребаная игрушка! Я не принадлежу тебе! И ты ни хрена не хочешь мне рассказать о…

Я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе, прерывая ее.

— Я никогда не слышал, чтобы ты произносила так много слов за один раз, малышка, — мой рот накрывает ее рот, наши губы соприкасаются. — Жаль, что это должно быть гребаное дерьмо.

Она открывает рот, но я прижимаю ладонь к ее губам, обрывая ее слова.

— Ты действительно принадлежишь мне.

Она дергает головой, пытаясь вырвать запястье из моей хватки, но я не отпускаю ее.

Каждый мускул в моем теле напряжен, и я чувствую жар во всем теле. Как будто я просто хочу что-нибудь сломать. Как будто я хочу разорвать ее на части. Целовать ее до тех пор, пока она не сможет дышать. Пока она не растворится во мне, а я в ней.

Она ничего не знает о Несвятых. О 6. О моей настоящей жизни. Она — спасение. Она — то, чем могла бы быть моя жизнь, если бы она могла быть чем-то другим. Если бы в моем подвале не была заперта девушка. Если бы за ее голову не была назначена цена. Цена, которую я должен заплатить через пять недель.

То что, между мной и Эллой… это ничто. Это никогда не может быть чем-то большим, чем ничто. Но если она хочет сделать это больно, если она хочет сделать это болезненным, наше время вместе, то это, блядь, прекрасно для меня.

Она поднимает свободную руку, чтобы дать мне пощечину, и я ловлю и это запястье. Я кручу ее, прижимая к раковине, удерживая ее руки, и она рычит на меня. Она поднимает колено, чтобы пнуть меня, но я прижимаю свои ноги к ее голым ногам, перекладываю оба ее запястья в одну руку, а затем беру поварской нож из блока на стойке.

Она замирает.

Все ее тело застыло, глаза расширены.

Я приставил нож к ее горлу в лесу в Либере, и она так не реагировала, но опять же, она приняла чертову горсть ксанакса и напилась.

Я провожу острием ножа по ее голой руке, под рукавами моей футболки.