Безжалостный хаос (ЛП) полностью

— Ты отдаешь девушку до или после? — Люцифер нажимает, когда я не пытаюсь ответить на его предыдущий вопрос словами.

Может быть, он все-таки кое-что знает обо мне.

— Ты позволишь Сид оставаться дома? Ты доверяешь ей? — парирую я.

Он замолкает на минуту, на полосе взревел двигатель. Судя по звукам, я думаю, что это машина Эзры. Надеюсь, он не врежется в деревья за взлетной полосой.

— Я доверяю ей, — наконец отвечает Люци. — Я просто не доверяю ее никому другому.

Классический ответ обидчика, но я не могу говорить, поэтому держу рот на замке и ненавижу нас обоих за это.

— Так что ты собираешься с ней делать? — я поворачиваю голову, все еще прислоненную к его кожаному сиденью, чтобы посмотреть ему в лицо. Он почти не разрешает ей выходить из дома. Он до сих пор не купил ей машину. Я ни на секунду не верю, что он сможет спокойно оставить ее на три дня, не учитывая того дерьма, которое Джеремайя устроил в баре. С тех пор все стало хуже. Они больше ссорились. Бросали вещи.

Я знаю все это, а он даже не догадывается.

Он смотрит на меня, дым выходит изо рта. Он бросает сигарету, не отрывая от меня взгляда.

— Дополнительная охрана. И, возможно, если ты хочешь играть хорошо, ты мог бы попросить Рию прийти с ней охладиться.

В его словах звучит вызов, и я его заслуживаю. Я лгу ему о стольких вещах, и мне это не нравится. Он не знает, что у меня была Риа. Не знает, что я потерял ее.

Только Элла знает это.

Только Элла знает каждую мою чертову часть.

Я не отвечаю ему.

— Ты знаешь, что они будут искать ее, как только все закончится, — Люцифер хрустит костяшками пальцев. — Может быть, даже пока мы там, — его тон зловещий, и я знаю, что он не пытается навязать мне свою руку, но он прав. Они, вероятно, будут искать ее. Возможно, они уже нашли ее. А я слишком большой эгоистичный урод, чтобы что-то с этим делать.

Мой желудок бурлит при мысли о том, что могут сделать 6, пока нас нет дома: с Сид, Эллой и Риа, если они еще не нашли ее. Я постоянно напоминаю себе, что Элайджа лучше Лазара, но каждое заседание Совета показывает мне, что они все одинаковы.

А мой отец, теперь, когда Лазар ушел с дороги, самый токсичный из всех. Может, нам стоит просто убить их всех и покончить с этим дерьмом?

Слова на кончике моего языка: Убегай со мной. Отпусти.

Но я знаю, что лучше. Я знаю, что они выше нашей головы, что мы не можем понять. Чтобы участвовать в них. Это культ, как и любой другой — харизматичные, всемогущие лидеры и промытые мозги членов — но он отличается и в других отношениях. Богаче. Сильнее. Более влиятельная. Они решают вопросы выборов. Они управляют такими организациями, как ЦКЗ и FDA. Они знают сенаторов, президентов и премьер-министров. Миллиардеры и инноваторы, и даже тихие, богатые укрытия, которые не хотят видеть свои лица в газетах или таблоидах, но которые дергают за ниточки марионеток из-за кулис.

Я не хочу иметь с этим дело. Я не хочу быть вовлеченным в это больше, чем я уже вовлечен. Может быть, однажды я буду готов, а может быть, я умру до того, как мне придется сыграть свою роль.

— Что ты собираешься делать с девушкой? — снова спрашивает меня Люцифер.

Он все-таки не забыл.

Я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня, и думаю о том, как близки мы были, когда я привел Эллу к нему домой. Видел, как он нюхал наркотики в восемь утра.

Это наша жизнь.

— Я не знаю, — я решаю попробовать хоть раз быть с ним честным.

— Она тебе нравится?

— Да.

— Ты любишь ее?

— Я знаю ее пять недель.

— Я влюбился в Сид за две минуты.

Я смеюсь, проводя рукой по голове.

— Да, ты постоянно говоришь себе это, брат, — я закатываю глаза, поворачивая голову, чтобы посмотреть в лобовое стекло. — Это называется похоть.

— Я женился на ней, не так ли? Через год после того, как я впервые встретил ее.

— Вы двое провели много времени порознь. Это было как заново влюбиться.

— Я люблю ее больше, чем когда-либо в своей гребаной жизни, и если это ни хрена не считается, что ж, это лучшее, что я могу сделать.

Я знаю, что он любит ее сейчас. Но две минуты? Неа.

— Но ты не ответил на вопрос, — продолжает он более низким голосом. — Что ты собираешься с ней делать?

— Я не знаю.

— Ну, подумай об этом сейчас. Любишь ли ты ее настолько, чтобы спрятать? Любишь ли ты ее настолько, чтобы похоронить? Позволить им сделать это? — он выдохнул. — Ты любишь ее настолько, чтобы позволить Рие умереть вместо нее?

Я сажусь прямее, от резкого движения у меня запульсировала спина и бок, но я не обращаю на это внимания, пересаживаясь на свое место, чтобы встретиться с ним взглядом, мои глаза сузились на его.

— Я не знаю, люблю ли я ее. Я не знаю, позволю ли я ей умереть. Это может быть новостью для тебя, но я не совсем обращался с ней как с чертовым нежным цветком, и я не уверен, что не использую ее, чтобы вытащить часть этого дерьма, с которым мы имеем дело…