Безжалостный хаос (ЛП) полностью

Его зубы погружаются глубже в мою шею, и я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его спину. Он задыхается, его рот отрывается от меня, когда он двигает головой, чтобы посмотреть на меня.

— Мы не будем сейчас говорить о Сид.

— Я хотела бы, — я провожу пальцами по его ранам, плоть все еще шершавая под моими кончиками пальцев. И мне кажется, что… есть еще раны. Внезапно я хочу увидеть все это. Я хочу посмотреть еще раз, но знаю, что сейчас он меня не отпустит.

Хотя, если я продолжу говорить о его сестре, может, он встанет.

Не знаю, почему я нахожу это таким захватывающим, знать эту извращенную часть его. Но это так.

— Это из-за нее ты причинил себе боль?

Это предположение, но я искала. Увидев, как выглядят следы от кнута, что они могут сделать с чьей-то спиной.

Вот как выглядят эти.

Он прижимает свой лоб к моему.

— Мы не будем говорить об этом. Или о ней.

— Ты чувствуешь себя виноватым за то, что трахнул ее, Мави?

— Элла.

Но я чувствую это, его член все сильнее упирается в меня.

— Ты когда-нибудь ревновал? Ревнуешь, что твой брат завел себе маленькую грязную шлюху, а тебе пришлось ее отпустить? Ревнуешь к тому, что они могут делать, даже сейчас?

— Прекрати, — шепчет он мне в губы, его глаза закрыты.

— Ты злишься, что она была твоей сестрой, а не его? — я надавливаю, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по его спине, чувствуя, как подергиваются его мышцы. — Ты когда-нибудь захочешь трахнуть ее снова, и не потому что она горячая, а потому что она твоя сестра, и это заставляет тебя хотеть ее еще больше?

— Элла, заткнись, — но он тяжело дышит, его руки вцепились в простыни рядом с моей головой. Я обхватываю его ногами, нуждаясь в нем. Жажду его и всех его демонов.

— Что она позволила тебе сделать с ней, Маверик? — мои губы касаются его губ, но его глаза все еще закрыты, его брови нахмурены, как будто ему больно. — Ты злишься на Люцифера, потому что он смог ее обрюхатить, а ты не…

Его глаза распахиваются, и он обхватывает мое горло рукой, сжимая так сильно, что я не могу дышать.

— Заткнись, Элла. Заткнись, блядь.

Я ухмыляюсь ему, хотя мои глаза слезятся, когда он протягивает руку между нами и стягивает свои боксеры, которые были на мне. Он стягивает шорты с бедер, и я чувствую его член, твердый и толстый, на своей коже.

Он прижимается своими губами к моим, ослабляя хватку на моем горле, и кусает меня, посасывая мою нижнюю губу.

— Ты хотел этого? — шепчу я, мои руки тянутся к его лицу. — Ты хотел быть тем, кто спасет ее? Ты не смог спасти своего настоящего брата, поэтому ты хотел быть тем, кто войдет в нее…

— Ты глупая девчонка, — он хватает меня за лицо, его пальцы впиваются в мою щеку так сильно, что кожа царапается о мои коренные зубы. — Ты понятия не имеешь…

— Продолжай рассказывать мне свои секреты, Маверик, — перебиваю я, обхватывая его лицо, как он обхватывает мое. — Расскажи мне все, от чего у тебя так болит голова.

Его челюсть стиснута. Я вижу и чувствую это под своими пальцами, впивающимися в него.

— Хочешь знать, от чего мне плохо, Элла? — дразнит он меня, сжимая мои губы, когда он поднимает мою голову, положив руку мне под подбородок и прижимаясь своим лбом к моему.

Я медленно киваю головой, мое лицо болит от его хватки.

— То, что делает меня больным, не имеет ничего общего с ней, — он ухмыляется, его глаза буравят меня. — И это имеет отношение к тебе, прямо сейчас. Прямо сейчас я хочу сделать тебе больно. Я хочу заставить тебя плакать, — его хватка крепнет, как будто он подчеркивает свою точку зрения. — Я хочу, чтобы ты кричала на меня, просила остановиться, пока я трахаю тебя, прижав лицом к матрасу. Я хочу ударить тебя так сильно, что ты не сможешь говорить. Я хочу, чтобы у тебя были синяки, Элла, и не только на теле, — он неистово целует меня, и я бью себя по бедрам, нуждаясь в нем, но он не дает мне этого, хотя я знаю, что он возбужден так же, как и я. — Я хочу, чтобы на твоем лице были синяки от моих рук, и я хочу, чтобы ты сопротивлялась мне.

Он тянется между нами, вводит себя в меня, толкаясь так сильно, что я чувствую боль раньше, чем удовольствие. Он не отпускает мое лицо, не опускает мою голову, пока он входит в меня медленно, но достаточно сильно, чтобы заставить меня прикусить внутреннюю сторону щеки.

— Я хочу, чтобы ты сопротивлялась мне, плакала, чтобы ты ясно дала понять, что не хочешь этого.

Мои руки тянутся к его груди, мои груди подпрыгивают под его футболкой, когда он снова врезается в меня, толкая все мое тело.

— И от чего у меня голова идет кругом, так это от того, что я не собираюсь останавливаться.

Я бьюсь об него, пока он трахает меня, и на его лице появляется улыбка от моих тщетных попыток снять его с меня, хотя я не хочу, чтобы он останавливался.

Я тоже этого хочу.

Мне тоже плохо.

— Я не собираюсь останавливаться, и ты знаешь, что это такое, не так ли?

Он отпускает мое лицо, затем прижимает ладонь к моей щеке, поворачивает мою шею в сторону, пока трахает меня, говоря мне на ухо.

— Это преступление, Элла. Это гребаное уголовное преступление, и мне все равно, потому что ты никому не расскажешь.