Безжалостный хаос (ЛП) полностью

— Черт, как же хорошо ты чувствуешься.

Его грудь вспотела, и она прилипает к его футболке, которая все еще на мне. Его рука перекинута через меня, он соскальзывает с моей спины, чтобы я могла дышать, и медленно выходит из меня. Он притягивает меня ближе к себе, одной ногой обхватывая мои бедра.

— Я люблю тебя, — шепчу я, мои глаза закрыты, мое тело насыщено. Мой разум бредит.

Он прижимает поцелуй к моей голове и не отстраняется в течение долгих мгновений. Но он не говорит этого в ответ, и моя грудь сжимается, что-то колет за глазами.

Я сглатываю, отворачиваюсь от него.

Он прижимает меня ближе, и мы остаемся так на несколько часов.

Люцифер сидит за рулем, а мы наблюдаем, как Кейн пробирается к трассе, не потрудившись пригнать свой Camaro. Он, как и Люци, не верит в гонки.

Кучка ублюдков.

Атлас и Эзра уже там, сидят на капотах своих тачек.

Окна в M5 опущены, и мы с Люци курим, только разные наркотики.

Люцифер откидывает голову назад, закрывает глаза, выдыхая через нос, держит сигарету за окном, другая его рука лежит на бедре.

Я сжимаю свой косяк между большим и указательным пальцами, выбрасываю его из машины и откидываюсь назад, тоже закрыв глаза.

Еще один совет, еще один час потерянного времени, которое уже не вернуть.

Я потратил время, и теперь время тратит меня. Шекспир написал это в — Ричарде II, и, черт возьми, я чувствую это. Все, что я делаю сейчас, кажется мне чертовой тратой времени, если только я не с Эллой.

Я с нетерпением жду Ноктем, чтобы потерять рассудок.

— Она собирается оставить его себе, — говорит Люцифер в тишине машины, и единственным звуком является чей-то смех, доносящийся с улицы.

Я сопротивляюсь желанию открыть глаза. Что-то в тоне моего брата не вяжется с тем, что он говорит. Или с тем, что она мне сказала.

— Это здорово, — бормочу я.

Он смеется, но без юмора.

Я сижу в тишине, ожидая, пока он разгрузится. Я не говорил с ним об Элле. Он знает, что я пошел наверх с девушкой, которая не была ею, так что, возможно, он думает, что мне на нее наплевать. А я пытался этого не делать.

Я пытался отпустить ее той ночью. А может, я просто хотел посмотреть, насколько мне будет больно, если я увижу, что ей действительно больно.

Может, я просто ебанутый на всю голову, но я знаю, что больше так не поступлю. Видеть, как она сидит рядом с Марком в баре, было пыткой. Смотреть, как она трогает Коннора, тоже.

Думать о том, что бывший парень ее мамы сделал с ней… нет. Этого больше не случится.

— Она не хочет, — наконец продолжает Люцифер. Он кашляет, и это хриплый звук, как и его голос. Я держу глаза закрытыми. — Но она собирается, — он делает паузу, и я знаю, что он собирается сказать, еще до того, как он это скажет. — Ради меня.

Я вздыхаю, еще больше вжимаясь в сиденье, мои раны заживают, но все еще болят. Мне не нужно было звать отца Томаша обратно. Не нужно было снова погружаться в боль.

Элле и так достаточно боли. А то, что будет дальше, будет достаточно болезненным, чтобы это продолжалось всю мою гребаную жизнь.

— Она будет обижаться на тебя за это, — говорю я Люциферу, мой тон ровный. Братья говорят друг другу правду, и поскольку я не могу сделать это в отношении многих вещей, я должен хотя бы попытаться сделать это.

— Она хочет познакомиться с Финном, — еще один смех, полный укусов. — Почувствовать, каково это — быть рядом с ребенком.

Я знаю, что он игнорирует мой комментарий, но сказать на это нечего.

— Ты будешь хорошим отцом, — предлагаю я. Думаю, это правда. Возможно, властным и чрезмерно заботливым, но я знаю, что сколько бы винтиков у него ни было, как и у всех нас, он будет лучше наших отцов. Он будет делать все по-другому. Он будет любить всем сердцем, и он не заставит их выбирать между любовью и долгом. Он не позволит им втянуть девушек в игру, которая может стоить им жизни. А если это будет девушка, он никогда не оттолкнет ее.

Он будет хорошим.

По крайней мере, лучше, а это уже начало.

— Сомневаюсь, — говорит он равнодушно. — Но она наверстает упущенное. Она будет идеальной. Она и так идеальна.

Ты душишь ее. Она скучает по Джеремайе. Позволь ей поговорить с ним. Позволь ей уйти. Пусть живет. Давай выберемся из этого. Давай убежим от этого.

Найди ее письма.

— Так и есть, — соглашаюсь я. Я почти чувствую, как его глаза стреляют кинжалами в мою голову, но мне все равно. Сид идеальна. Идеально испорчена, как и все мы.

— Ты готов к Ноктем? — спрашивает он с укором, готовый сменить тему.

— Да.

— Как ты думаешь, что будет в этом году?

Я пожимаю плечами. Обычно это психоделики, много травки, пещера, замок или заброшенное здание, где на мили нет цивилизации. 6 высаживают нас на три ночи, забирают с восходом солнца на четвертый день. Мы должны сблизиться. Побороть своих демонов. Не убить друг друга.

Посмотрим, сбудется ли последнее в этом году.