Безжалостный хранитель полностью

— Пожалуйста, Papà. — Теперь я умоляю, от гордости не осталось и следа. Мне это нужно. Самостоятельная поездка в Рим наконец-то дала бы мне независимость, которой я так отчаянно желаю.

Отец смотрит на меня через свой огромный письменный стол, а мама примостилась на подлокотнике его кресла с высокой спинкой.

— Дядя Данте отпускает Серену в Милан, какая разница?

— Ты знаешь, мы с Данте не сходимся во взглядах во многих вещах. Одна из них — то, как мы воспитываем наших детей.

Это ни к чему не приведет. Я умоляю с тех пор, как вернулась домой больше часа назад. — Да ладно, мам, когда ты была в моем возрасте, ты уже жила с папой.

— Это было по-другому, — бормочет она.

— Потому что он заставил тебя?

Она качает головой, ее глаза затуманиваются, как будто она вспоминает их бурное прошлое. Мой отец просто обожает и предан нашей семье, но я не настолько глупа, чтобы думать, что он хороший человек. И до того, как он встретил мою маму, во второй раз в своей жизни, он пошел на все, чтобы получить то, что хотел. На самом деле, он делает это до сих пор.

Я присаживаюсь на краешек стула и кладу локти на блестящее красное дерево. — Ты говоришь, что однажды я должна взять верх над Кингами, но как мне это сделать, если ты не даешь мне ни грамма свободы? Мне двадцать два года, а ты обращаешься со мной как с ребенком. Ты управлял империей, когда был в моем возрасте, Papà. Это несправедливо. — Я проглатываю последнее слово, понимая, что оно не помогает моему делу. — Это неправильно, — поправляю я. — Даже Винни может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.

— Все не так просто, principessa. — По какой-то причине детское прозвище моего отца имеет совершенно другой оттенок, чем когда его произносит мой вспыльчивый телохранитель. — Отправка тебя в другую страну означает отправку с тобой свиты охранников, людей, которым я доверяю защищать тебя, а Раффаэле уже сообщил мне, что не желает уезжать. Мы только что наняли и обучили его, и я считаю, что он прекрасно справляется с работой.

Я фыркаю, не в силах сдержать неподобающий леди звук. — Мы найдем кого-нибудь другого.

— И обучим их за две недели?

— Ты сделал это с Рафом…

— Мне потребовались недели, чтобы проверить четырех мужчин, с которыми вы беседовали, а еще время на обучение, которое, учитывая его безупречный опыт, прошло намного быстрее, чем обычно. — Он качает головой и выдыхает. — Прости, но единственный способ, которым я бы вообще это рассматривал, — это если ты убедишь Раффаэле пойти с тобой.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Выкрикиваю я. — Этот человек совершенно невыносим и душит. Он не отходит от меня и слишком серьезно относится к угрозам. Ради всего святого, он напал на моего проклятого профессора!

— Нам это в нем нравится, — с ухмылкой говорит моя мама. — Он просто самоотверженный. И, кроме того, он вырос в Риме. Он уже знаком с планировкой города.

— Фу, это невероятно.

— Дай мне день подумать над этим, Изабелла. Мне нужно посмотреть, возможно ли мобилизовать моих людей по всему миру за такой короткий срок. А пока посмотри, сможешь ли ты убедить Раффаэле встать на твою сторону. Это сотворило бы чудеса для твоего дела.

Я с трудом сдерживаю поток ругательств, вертящихся у меня на кончике языка. Но ругательства в адрес моего отца я бы не потерпела. Вместо этого я медленно поднимаюсь, прекрасно зная, кого найду стоящим прямо за дверью в кабинет моего отца.

Умолять Рафа пойти со мной звучит хуже, чем полоскать горло граненым стеклом. И тут я подумала, что самой сложной частью сегодняшнего дня будет убедить моего охранника отпустить меня завтра вечером на вечеринку к Серене. Теперь мне придется умолять человека, который делает мою жизнь невыносимой, продолжать его неустанные усилия на всем пути через Атлантический океан.

Мертв и похоронен

Раффаэле

— Пожалуйста.

— Не умоляй, principessa, тебе это не идет. — Ложь. Нет ничего, что доставило бы мне большее удовольствие, чем эта женщина, стоящая на коленях. Я наливаю чашку кофе и небрежно прислоняюсь к стойке.

Изабелла выпячивает нижнюю губу, эта надутая губа так чертовски соблазнительна, когда она смотрит на меня снизу-вверх. Ее руки скрещены на груди, что только подчеркивает ее груди, которые уже вываливаются из-под топа с глубоким вырезом. Почему я снова взялся за эту работу? О, точно, я чертовски жажду наказаний.

— Это небольшая встреча с близкой группой друзей и семьи в доме моего двоюродного брата. Что может пойти не так?

Я делаю размеренный глоток из своей кружки, затем ставлю ее на стойку, пытаясь сохранить самообладание. У меня никогда не было клиента, который выводил бы меня из себя так, как эта женщина. — Это прощальная вечеринка, ты сама сказала. И из того, что я знаю о Серене Валентино, в ней не будет ничего незначительного.

— Я не твоя пленница, — шипит она. — И я пойду на вечеринку к своей лучшей подруге с твоего разрешения или без него.