Я знаю, что Тристан был раздавлен до глубины души, когда стало ясно, что нам придется прекратить поиски. Но теперь Влад восстал из мертвых. Его присутствие здесь, в Лос-Анджелесе, могло произойти только по приказу Мортимера Вигго.
— Блядь, Массимо. — Он сжимает кулаки и кипит. — Я не могу передать, как паршиво я себя сейчас чувствую.
Я встаю, подхожу к нему и кладу руку ему на плечо.
— Мы разберемся. Пожалуйста, ничего не делай, пока у нас не будет больше информации. — Мне хочется сказать ему, чтобы он не делал глупостей, но я останавливаю себя.
Я не могу сказать ему этого. Что бы он ни решил сделать, это не будет глупостью в плане возмездия и обеспечения того, чтобы мертвые оставались мертвыми. Но я его знаю. Он такой же человек, как и я. Месть — это его решение. Он ненавидит чувствовать себя беспомощным или находиться в неведении относительно чего-либо.
— Я знаю, что на моем месте ты бы что-то с этим сделал, — отмечает Тристан.
— Так и есть, я просто не хочу потерять брата. Тристан. Этот парень был призраком последние пять лет и вдруг снова появляется. Очевидно, что происходит какой-то заговор дерьма.
— Прямо у нас под носом, — протягивает он с нажимом. Я плотно сжимаю губы.
— Массимо, очевидно, Пьербо погиб, потому что увидел его. Влад не хотел бы, чтобы наш человек узнал о его возвращении в город.
— Нет, не хотел бы, — соглашаюсь я. — Но я не могу позволить ему продолжать. Последние пять лет он воспринимал как билет на свободу.
— Ты раскачаешь улей, Массимо, — замечает Тристан, тревога отражается в его взгляде.
— Я знаю. Я босс, и если бы Па был боссом, он бы сказал то же самое, что и я. Мы разберемся, выведем туда наших лучших людей и попытаемся найти его, где бы он ни был. Мы убьём его задницу и на этот раз позаботимся о том, чтобы отрубить ему гребаную голову. Для Алиссы.
Он резко выдыхает и кивает.
— Спасибо, брат. Трудно человеку признать, что он бесполезен для единственного человека, который нуждался в нем больше всего. Влад и его банда ублюдков украли ее у меня, и я не знал об этом, пока не стало слишком поздно. Я все время вспоминаю, как это произошло. Я отвез ее домой. На следующий день мы должны были уехать в свадебное путешествие. Я пошел на кухню, чтобы принести шампанского, а когда вышел, ее уже не было. Вот и все. Единственное, за что я держался, это убить его, но он не умер.
— Тристан, давай сосредоточимся и поймаем этого парня. Он объявил войну, вернувшись сюда.
Прежде чем вернуться домой, я отправился на место событий, где все произошло пять лет назад.
Мост Винсента Томаса. Именно там, как мы с Тристаном думали, мы убили Влада.
Мы дрались на мосту. Удар за ударом, пули летели. В конце концов нас осталось четверо. Я и Тристан. Влад и Алексей, его правая рука.
Я ударил Алексея ножом прямо в глаз и прикончил его. В то же время Тристан выстрелил в Влада. Я видел, как это произошло. Они были в нескольких шагах от меня. Пуля вошла ему в сердце, и он упал. Он упал прямо с моста и даже ударился о панели, прежде чем упасть в море.
Пуля должна была убить его мгновенно, но если это не произошло, то падение должно было убить его. Падение составляет триста шестьдесят пять футов. Так что, он должен был быть мертв в любом случае. Но Влад жив. Пьербо увидел его и поплатился за это.
Я думал, что Риккардо убил Пьербо. Теперь это имеет смысл. Пьербо был силой, с которой приходилось считаться. Только такой человек, как Влад Кузнецов и Круг Теней, могли одолеть такого человека. Так что теперь у меня на руках еще больше дерьма.
Еще больше вещей, которые пачкают меня и моих близких. Тристан хорошо сказал, когда говорил о раскачке улья. Я бы сделал именно это. Раскачку улья ос. Но дело в том, что они не беспокоят тебя, пока ты их не потревожишь.
Когда ты это сделаешь, они все придут за вами.
Они придут за тобой и уничтожат всех, кто тебе дорог.
Сейчас у нас есть преимущество. Влад не знает, что мы знаем, что он жив. Он, должно быть, думает, что он нас хорошо подставил, убив Пьербо и уничтожив камеру.
Я никак не смогу скрыть тот факт, что мы знаем, что он жив. Чтобы искать его, мне придется задавать вопросы, а это значит, что он будет знать, что мы ищем.
Вот на этот риск мне придется пойти.
Я иду домой и захожу в комнату Эмелии. Она спит, и я не собираюсь ее будить. Свет выключен, и только лунный свет льется на ее тело.
Она даже во сне выглядит как Princesca. Изящная, с темными локонами, струящимися по подушке, и руками, лежащими по бокам.
Сегодняшний отчет о ней был таков: она была тихой. Присцилла сказала, что она почти не разговаривала и делала то, что ей говорили. Она примерила свои свадебные платья, и ни одно из них ей не понравилось. Я не знаю, означает ли это, что она была сложной или они ей действительно не нравились.
Завтра придет швея. Я не хочу быть сволочью и выбирать ей платье. Мне и так уже достаточно неловко из-за кольца.
Она шевелится, словно чувствует, как я готовлю какую-то хрень. Я тихонько отступаю к двери.
Через несколько недель Эмелия станет моей женой.
Пять лет назад у меня не было никого подобного.
Теперь я женюсь.
