Похоть сгущается в моем горле так сильно, что я не могу говорить. Вместо этого я стону в нарастающем большем удовольствии, на этот раз чувствуя себя иначе, чем когда он впервые вошел в меня, иначе, чем когда мы делали что-то другое. Мои пальцы ног сжимаются. Судорожные волны накатывают на меня, когда моя спина выгибается на прохладных атласных простынях под моей кожей, когда он увеличивает свой темп, трахая меня так, будто он действительно владеет мной.
Я пытаюсь поймать его взгляд, стремясь понять, что у него на уме. Но разгадать его мысли не удается. По напряжению на его лице мне кажется, что он сдерживает себя. Однако что-то меняется, когда удовольствие начинает нарастать. Оно становится все более интенсивным, диким, жарким и наполненным первобытной страстью, которую мы уже не в силах обуздать. Он тоже ощущает это и сжимает зубы. Его яйца шлепают по моей заднице, когда он вгоняет свой член глубже в мой проход, ударяя по моей точке G. Он вонзается в мое тело снова и снова. Еще один оргазм нарастает и растет, подталкивая меня к краю. Дикий рык срывается с его губ, когда его толчки становятся сильнее, увереннее, и быстрее. Это слишком, и он снова доводит меня до края.
Взрыв страсти и удовольствия проносится сквозь меня с яростной силой, и я падаю в еще один дикий, сотрясающий землю оргазм. Мои кости покалывают, а моя душа дрожит в чистом наслаждении, которое поглощает меня, заставляя меня задыхаться и вдыхать наш запах, пока наши тела хлопают друг друга.
— Массимо! — Я громко стону, когда он начинает в меня входить. Мои стенки сжимаются вокруг его члена от интенсивности оргазма, заставляя трение его движущихся ударов прорезать мой разум.
Массимо задыхается и бормочет серию неразборчивых ругательств на итальянском, затем вбивается в меня отбойным молотком, когда его освобождение заполняет меня. Горячая сперма покрывает мои стенки. Это новое ощущение снова возбуждает меня. Оно согревает все мое тело и наполняет меня нежным ощущением, которое оставляет покалывание в моих нервных окончаниях.
Его плечи опускаются вперед, и его дыхание выходит неровными хрипами. На фоне барабанного боя в моих ушах моего колотящегося сердца, я слышу его больше, чем свое собственное.
Он выскальзывает из меня. В тот момент, когда его толщина покидает меня, я чувствую боль. Я замечаю мазок крови на его длине, смешанный с его спермой. Но его это, кажется, не волнует. Кажется, он больше очарован мной.
Массимо наклоняется, опираясь локтями на матрас, чтобы коснуться губами моих губ. Я поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки, ощущая шероховатость его бороды. Он подносит мои руки к своим губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев.
— Ты в порядке, Princesca? — спрашивает он низким хриплым голосом, все еще наполненным страстью, которую мы только что разделили. Он проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев и смотрит на меня своими грозовыми голубыми глазами.
— Я… — шепчу я и улыбаюсь ему. Улыбка получается у меня естественной, как будто я должна дарить ее ему после того, что мы только что сделали.
В его глазах мерцает огонек, который я хотела бы запечатлеть. Взгляд и все, что мы только что сделали, сбивают меня с толку, но я отталкиваю любые мысли, которые могут разрушить этот момент, который я хочу запомнить навсегда. Между нами есть заметная разница. То, кем мы были в начале этого дня, и то, кем мы являемся сейчас, существенно отличается.
— Ты называешь меня принцессой, когда меньше злишься на меня за то, какая я есть, — шепчу я. Он сжимает губы.
— Я не должен злиться на тебя за это. — Он проводит пальцем по кольцу на моем пальце и крутит его из стороны в сторону. — Когда я это увидел, я подумал, что оно тебе подходит.
— Спасибо…
Пока мы смотрим друг на друга, я позволяю его словам впитаться. Он больше ничего не говорит. Я знаю, что это самое близкое к чему-то сентиментальному, что я от него получу. Думаю, это может быть извинение за то, как он подарил мне кольцо.
Я не знаю, что это между нами. Я не знаю, что мы делаем, но я не хочу противиться сущности, которая сближает нас с каждой минутой.
Он встает и тянет меня сесть. И вот тогда доказательство моей утраченной девственности становится очевидным, когда смесь крови и спермы вытекает из моего естества и стекает по бедрам, на простыни. Мои щеки горят от смущения, но он приподнимает мой подбородок, чтобы сосредоточить мой взгляд на нем.
— Ты моя. Это значит, что ты моя, что бы ни случилось. Ты принадлежишь мне, Эмелия, с контрактом или без него.
Я смотрю на него и чувствую силу в каждом слове, когда он показывает мне проблески своего истинного я. Даже несмотря на то, что эта стена мести все еще стоит. Оглядываясь на него, я хотела бы видеть за стеной. Я голая и раздетая изнутри и снаружи. Я отдала ему все. Самое дорогое, чем я владела, теперь принадлежит ему. Я отдала себя ему.
— Ты меня понимаешь, Эмелия?
— Да.
— Пойдем примем душ, который мы вчера так и не приняли.
Он подхватывает меня на руки, и я обнимаю его за шею.
Меня будит яркий утренний солнечный свет.
