Открывая глаза, я вспоминаю прошлую ночь и все, что я делала с Массимо.
Мы занимались сексом еще трижды. Через несколько мгновений после первого раза, в душе, и еще два раза в этой постели.
Я переворачиваюсь на бок и вижу, что место, где он лежал, когда я заснула, теперь пусто. Я уснула, когда он обнимал меня, а моя голова лежала у него на груди. Мы уснули, как будто мы были любовниками, и держались друг за друга, как будто это было привычкой.
Теперь его больше нет.
Я тянусь к атласной подушке и подношу ее к носу, вдыхая его мускусный, мужской запах, который все еще держится на ткани. Когда аромат наполняет мои ноздри, я вызываю образ идеального богоподобного мужчины, который всю ночь лез на мое тело. Он брал меня безжалостно, снова и снова. Красивый и опасный, искушение в его лучшем проявлении.
Боже… что, черт возьми, я делаю? Что я наделала? Мои эмоции просто зашкаливают. Вчера я была одержима идеей сбежать. Но к закату я уже ревновала Массимо и Габриэллу. Несколько часов спустя я обнаружила себя с ним в постели.
Несмотря на то, что мой отец продал меня, чтобы выплатить долг, я чувствую, что предала его, переспав с врагом. Я снова и снова жажду прикосновения врага.
Если я придерживаюсь версии, что папа был вынужден сделать то, что он сделал со мной, то я его предала. Я не должна чувствовать себя так по отношению к человеку, который хочет уничтожить моего отца.
Но есть и другая сторона медали, часть, которую я до сих пор не знаю о папе. Та неопределенная информация, которую мне дали, именно это и есть. Неопределенная. Ее недостаточно, чтобы сделать какие-либо выводы относительно меня лично.
Итак… что теперь?
Что мне теперь делать?
Что мне делать с Массимо?
Я натягиваю одеяло поближе к груди, чтобы прикрыть свою наготу. Садясь, я оглядываю комнату и провожу рукой по своим растрепанным волосам. На улице светло. Должно быть, уже позднее утро.
И снова я не знаю, как сложится сегодняшний день. Мои дни прошли.
Я знаю, что сегодня суббота. Целых две недели с тех пор, как меня выдернули из моей жизни. Две недели я должна была провести во Флоренции. Я бы начала летнюю школу в рамках подготовки к официальному началу семестра через шесть недель. Размышления о таких вещах не приносят мне никакой пользы, я знаю. Я просто ничего не могу с собой поделать.
Решив встать, я принимаю душ и смываю с себя остатки вчерашнего вечера.
Область между бедрами очень болит, и когда вода льется на мою киску, она горит. Но это хороший ожог, и я не могу сказать, что я недовольна.
Я выхожу, переодеваюсь в летнее платье и собираю волосы в хвост.
Раздается легкий стук в дверь. Я уже знаю, что это не он. Он не стучит. Он никогда не стучал.
— Войдите, — кричу я. Присцилла открывает дверь. Кэндис стоит за ней и несет поднос с тостами и кофе.
— Доброе утро, — говорят они оба.
— Привет, — отвечаю я.
Кэндис смотрит на меня. Я краснею, когда в ее глазах появляется что-то, заставляющее меня думать, что она чувствует, чем мы с Массимо занимались здесь вчера вечером.
— У нас не будет еще одного дня, похожего на вчерашний, — заявляет Присцилла. — Уже почти полдень, а ты так и не спустилась к завтраку.
Мои глаза выпячиваются.
— О, боже, я не заметила, сколько времени. Я бы никогда не подумала, что уже так поздно. Я не из тех, кто любит поваляться в постели. Когда я жила дома, я вставала рано, чтобы порисовать.
— Съешь это, и мы вернемся через десять минут, — отвечает она.
— Массимо устроил для тебя сегодня что-то приятное, — сияет Кэндис.
Я не могу себе представить, что это может быть.
— Что именно?
— То, что тебе понравится, дорогая, — отвечает Присцилла. Уголки ее глаз морщатся, когда она улыбается.
Я прикусываю внутреннюю часть губы и пытаюсь выглядеть счастливой. Наверное, это больше связано со свадьбой. Я знаю, что им обеим понравилось помогать мне выбирать платья на днях, и когда вернулась швея, мы сделали все остальное вместе. Приходили и другие люди, которые имели отношение к свадьбе, и, насколько я знаю, беспокоиться особо не о чем, потому что обо всем позаботились.
— Ешь, а мы вернемся и покажем тебе. — Кэндис выглядит довольной. Это усиливает мое любопытство.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Мне любопытно узнать, что это может быть. Что устроил Массимо? В глубине души я молюсь, чтобы это не было чем-то, что напомнит мне, зачем я здесь, и не испортит прошлую ночь.
Они уходят. Я съедаю всю еду так же, как я поглощала ее две недели назад, после того как я не ела пару дней.
Через десять минут возвращается Кэндис. Подозрение в ее глазах заставляет меня думать, что она вернулась одна, чтобы допросить меня.
— Ты готова? — спрашивает она.
— Ага.
— Мы идем в другую часть дома.
— Мы? Какая часть?
— Это на левом крыле, — отвечает она. — Ты выглядишь лучше, чем когда я оставила тебя вчера вечером, — замечает она.
— Я? — спрашиваю я, притворяясь невинной. Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Раньше, когда я смотрела на себя в зеркало в ванной, моя кожа светилась, как лампочка.
— Да, в хорошем смысле. Ты в порядке?
