Безжалостный рыцарь полностью

Словно он тоже умер в тот день.

Коул яростно покачал головой.

– Он пытался сказать мне – что-то было не так.

Легко было видеть это подобным образом после того, что произошло. Коул выгнал брата, поскольку тот вывел его из себя. Он думал, будто у Лиама был очередной маниакальный эпизод, или что он снова искал внимания.

Не потому, что хотел, чтобы тот умер.

То, что сделал Коул, было бесчувственно, безжалостно… об этом и спорить нечего. Но он не убивал Лиама.

Я обхватила его лицо руками, заставив посмотреть на меня.

– В идеальном мире ты бы его остановил, ясно? Но ты и понятия не имел, что должно было случиться. Вряд ли у Лиама на лбу горел неоновый знак, который поведал бы о его намерениях той ночью.

Никогда точно не знаешь, когда кто-то делает свой последний вдох. Даже если это самоубийство.

– На нем был этот сраный знак. И я, черт возьми, проигнорировал его. Даже хуже, чем просто проигнорировал – я сделал только хуже.

У меня не было для него подходящего ответа. Того, что он готов был услышать.

Но я должна была попробовать достучаться до него.

– Потому что ты был ребенком! – закричала я. – Ребенком, который не ладил с братом. Ребенком, не знавшим, что делать с психологическими проблемами своего брата, поскольку был занят своими. Незнание не делает тебя виновным. Это то же самое, что обвинять кого-то в том, что тот утонул, хотя никогда не учился плавать. У тебя не было нужных знаний. Ты не знал…

– Он пытался сказать мне, а я выгнал его. – Боль исказила его лицо. – Черт, может быть, я даже подкинул ему эту идею.

– Ты этого не знаешь. Ему нужна была помощь, Коул. Серьезная помощь. Жаль, что он ее не получил.

Коул закрыл глаза.

– Он не получил ее из-за меня.

– Нет, он не получил ее, потому что все, в частности твой отец, который был взрослым, испугались болезни Лиама и предпочли ее проигнорировать.

Я не думала, что мистер Ковингтон плохой человек. Я всем сердцем сочувствовала ему из-за всего, что он пережил. Я не могла представить себе боль от потери жены и сына, особенно, когда это все случилось через такой короткий промежуток времени.

Однако остальные его дети не просили приводить их в этот мир, и они, черт возьми, абсолютно точно были живы.

Он был нужен им как родитель, и он их подвел.

На лице Коула проступило разочарование.

– Ты не понимаешь, Сойер.

– И ты тоже. Самое разрушительное в самоубийстве то, что после него у живых остается слишком много вопросов и ноль ответов. Но то, что ты не знаешь этих ответов, не значит, что это была твоя вина. Существует так много маленьких, крошечных вещей, которые заставляют нас принимать решения…

У него вырвался сдавленный звук, и он снова упал на землю.

– Прекрати. Хватит придумывать оправдания. Перестань смотреть на меня сквозь свои дурацкие розовые очки, когда я показываю тебе себя настоящего.

Коул хотел, чтобы я начала винить его в этом и бросила. Он думал, это то, чего он заслуживал… Однако это было не так.

Я опустилась на колени рядом с ним.

– Прекрати смотреть на самоубийство Лиама одним глазом.

Коул фыркнул.

– Господи. Ты вообще себя слышишь? Я издевался над ним. Я причинил ему боль. Каждый чертов день я причинял ему боль. Я никогда… – Его голос сорвался. – Я никогда…

Он не мог этого произнести.

Я обняла его.

– Ты никогда не заб…

– Я никогда не любил его, – выплюнул он, пока его голос не превратился в сломленный шепот. – И теперь у меня больше не будет шанса это сделать. – Коул впился руками в мою кофту, дрожа в моих объятиях. – Он забрал это у меня. Этот эгоистичный, трусливый ублюдок.

Я крепче прижала его к себе. Настолько крепко, что смогла почувствовать печаль, курсировавшую по его телу.

– Это так ужасно, Колтон. Слишком ужасно. Но это все еще не твоя вина.

Коул никогда не сможет двигаться дальше, если не поймет этого. Я понимала, почему он хотел винить себя. Уверена, кто-то бы с ним даже согласился. Но здесь не существовало черного и белого. В таких вещах все всегда сложнее.

– У меня не было шанса это исправить, – бормотал он мне в шею. – Он не дал мне шанса все исправить.

И это, возможно, была самая грустная часть смерти Лиама. Лиам и Коул могли бы наладить отношения, но никто этого никогда уже не узнает.

Его боль была настолько материальна, что стала почти осязаемой.

– Я просто ужасный, конченный человек, Сойер. Ужа…

– Если бы ты был ужасным человеком, ты бы не помог Оливеру.

Выражение его лица омрачилось.

– Я…

Нет. Я не позволю ему обесценить это. Я буду бросать в него своими словами снова и снова, пока какие-то из них не начнут доходить до него.

– Если бы ты был плохим человеком, ты бы не отдал Кортленду свою машину.

Коул раздраженно зарычал.

– Я никогда не должен был согла…

– Если бы ты был плохим человеком, ты бы не включил в тот день пожарную сигнализацию.

Он замер.

– Ты знала об этом?