Безжалостный рыцарь полностью

– Кто бы говорил, потаскуха. Ты давно на себя смотрела? – Пошатываясь, Коул выбрался из джакузи. – Когда я вошел, то подумал, что ты беременна… но потом понял, что тебя тут никто и трахать не захочет.

Бьянка засмеялась, и все, как по команде, присоединились к ней.

Но это не было смешно. Лишь грустно и жалко.

– К черту. – Мой взгляд прожег в нем дыру. – Пошел ты.

Я развернулась, чтобы вернуться в дом.

– Ну же, Святоша, – невнятно пробормотал Коул. – Не будь такой занудой. Повеселись немного со своим парнем.

Мне так и хотелось поправить его, но во мне все еще жила та часть, что слишком сильно заботилась об ублюдке, чтобы сделать это.

Я ускорилась.

– Да ладно тебе, детка, – поддразнил он, идя за мной в дом. – Смотри, сколько тут людей. Все, как ты хотела, правда?

О чем он, черт возьми, говорит?

Я развернулась, чтобы посмотреть на него.

– Что…

– Не притворяйся, словно я не знаю, почему ты действительно со мной встречаешься. – Коул сжал стакан, выплескивая немного янтарной жидкости. – Черт, все в курсе, зачем кому-то вроде тебя встречаться со мной.

Уперев руки в бока, я уставилась на него.

– О, правда? Что ж, вперед, Ковингтон. Просвети меня.

Если он хочет положить этому конец, я не стану мешать.

Ему же хуже.

– Потому что я – это я, – заявил он, пошатываясь. – А ты… это ты.

– Вау, стало намного понятнее, чемпион.

Удивительно, но несколько человек засмеялись.

– Оу, посмотри-ка на это. Сойер наконец-то получает внимание. – Он сделал глоток. – Ну же, ребята. Дайте ей то, чего она хочет.

Я понятия не имела, с чего он все это взял. Я встречалась с ним не для того, чтобы получить внимание.

– Ты как будто меня совсем не знаешь.

Он постучал себя по голове свободной рукой.

– О, но я знаю. – Коул подошел ближе. – Все знают, что ты такое на самом деле… Все, кроме тебя.

– Ох, да? И что же я такое?

Он хохотнул, пытаясь поймать равновесие.

– Любитель внимания. Сумасшедший, драматичный, добродетельный плакса и кусок дерьма, которому всегда нужно внимание. – Он указал пальцем на мое лицо. – И знаешь, что? Ты мне, черт возьми, не нравишься. Ты никому не нравишься. Поэтому над тобой все издеваются. – Зеленые глаза стали стеклянными. – И знаешь еще что? Я лучше тебя. Всегда был. И всегда, мать его, буду. – Коул стукнул себя в грудь. – Потому что я жив и свободен… а ты никто, только сраный трус, который никогда не будет достаточно хорош.

– Коул! – закричала Бьянка. – Заткнись на хрен.

Я схватилась за живот. Я правда старалась не обижаться на то, что он говорил, ведь он явно был сильно пьян и находился не совсем в своем уме… Однако его слова больно обожгли. Нет, даже больше. Они напрочь сожгли мою чертову душу. Будто он достал мои худшие страхи и самые темные мысли, и показал их абсолютно всем.

– Так почему бы тебе не сделать мне одолжение! – закричал он в потолок. – И прекратить мучить меня, чтобы я смог прожить свою чертову жизнь.

Я и не думала, что он чувствовал себя задыхающимся в наших… чем бы они ни были.

– Я не…

– Что такое, Святоша? – спросил он. – Хочешь что-то сказать?

Я замолчала. Коул был мертвецки пьян, и что бы я сейчас ни сказала, это ничего не изменит.

– Думаешь, ты особенная, а? – Он оглядел комнату. – Но, дамы и господа… не позволяйте моему невинному ангелу обмануть себя. Она тоже не больше, чем простая лгунья.

Мои щеки вспыхнули.

– Я соврала не для того, чтобы причинить тебе боль.

Он провел пальцем по моей щеке.

– Нет, конечно, нет. Ты просто показала, кто ты есть на самом деле. – Коул жестоко усмехнулся. – И сейчас… я покажу тебе, кто я.

Это не было его истинным я. Это было нечто, выбиравшееся наружу, когда он напивался в попытках сбежать от того, с чем не мог справиться.

Если кто-то из нас и был трусом, то он.

– Хватит. Я звоню Джейсу, – сказала ему Бьянка.

– О да, пожалуйста, – измывался Коул. – Поверь, я бы хотел, чтобы он это услышал. Может быть, тогда он набьет еще одну татуировку, в память о чем-то особенном.

Оукли вышел вперед.

– Ты пьян.

– А ты убогий наркоман, которому нравится трахать мамочек. Спасибо, что рассказал всем очевидный факт. Мы все это очень ценим.

Кортленд засмеялся.

– Слушайте, я, кажется, люблю пьяного Коула.

Я, определенно, нет.

Коул оскалился.

– Правда, чувак? – Он положил руку на сердце. – Что ж, спасибо тебе, огрызок. Это прямо честь, когда нравишься… пустому месту.

Внимание Коула снова оказалось приковано ко мне.

– Послушай, Сойер. Это наш…

Я заткнула ему рот рукой.

– Замолчи, Коул.

Он щелкнул меня по носу.

– Ты такая милая, черт возьми, ты в курсе?

Господи. Из крайности в крайность.

– А еще у тебя шикарные сиськи. Лучшие, что я когда-либо видел, вообще-то. И поверь мне – я видел много.

Я абсолютно точно чувствовала себя униженной, когда несколько парней стали присвистывать. Коул попытался обнять меня, но я отошла от него.

– Оу, Святоша. Не стесняйся. Дай папочке поиграть с тобой.

Оукли толкнул его.

– Хватит. Это не ты, Коул.