Безжалостный рыцарь полностью

– Что ж, вчера произошло нечто подобное… Только хуже.

Черт.

– Все так плохо, хах?

Оукли было совсем не весело.

– Ага.

Я сел.

– Ладно, Оук. Неизвестность убивает меня. Колись уже.

Выражение его лица поменялось.

– Оук? И даже не «убогий наркоман, которому нравится трахать мамочек»?

О чем он говорил – черт его знает. Хотя, в какой-то степени, я понимал, ведь он и правда наркоман и присунул своей мачехе, однако…

Я вздрогнул, когда в моей голове пронеслось воспоминание, как я кричал эти самые слова в гостиной у Кристиана.

– Черт. Мне очень жаль, чувак. Я не…

– Все в порядке. Я переживу это. – Оукли бросил на меня многозначительный взгляд. – Но не могу сказать того же о Сойер.

В чем-то он был прав.

– Да, я уж подумал, она разозлится, что я побил ее босса.

Но когда я расскажу ей, что Бьянка соврала мне, и сама Сойер, кстати, тоже, и что я подумал о худшем, потому набросился на него, думаю, она простит меня.

Когда-нибудь.

Оук рассмеялся, но в его смехе не было и капли веселья.

– Братишка, то, что ты ударил мистера Гонсалеса – это самая безобидная часть того дерьмового урагана, который ты устроил.

Мой желудок кувыркнулся.

– В смысле?

Поднявшись, он вздохнул.

– Давай посмотрим… С чего бы начать? – Оук почесал подбородок. – Как насчет того, что Сойер вошла на задний двор дома Кристиана и увидела тебя и Кейси в джакузи? Ты был в отключке, так что, возможно, и понятия не имел, что происходит, но эта ведьма воспользовалась ситуацией… Хотя это все равно не помешало тебе предложить Сойер присоединиться к вам.

Я практически мог почувствовать, как мой мир разваливался на кусочки. Не важно, как сильно я был зол из-за того, что Сойер солгала мне или как меня вывело из себя дерьмо, которое Стоун говорил про Лиама, я бы никогда не притронулся к Кейси.

Не по собственной воле, по крайней мере.

– Я бы не… – Я провел ладонью по лицу. Мне тяжело было поверить, что я бы так сильно обидел Сойер… снова. – Я бы не поступил так с Сойер. Я слишком сильно о ней забочусь.

Ужас переполнил мою грудь. Так я и понял, что Оукли говорил правду.

Я причиняю боль людям, о которых забочусь больше всего.

Всегда так было. Всегда так будет.

Господи. Я так сильно облажался.

– В любой другой ситуации я бы согласился, однако я видел это собственными глазами, чувак. – Оукли пожал плечами. – Но я не думаю, что ты ее трахнул… Скорее всего, из-за того, что ты был дьявольски пьян, у тебя бы не встал. Но, эй, это уже хорошо, да?

Ничего не могло быть хорошо, если это связано с Кейси.

– Я должен извиниться.

Для того, кто нечасто это делает, кажется, я постоянно извинялся перед Сойер.

Оукли скорчил мину.

– Ага, не думаю, что извинения помогут. В смысле, если бы дело было только в этом… возможно. – Его взгляд стал мрачным. – Но нет.

У меня снова пересохло во рту, поэтому я допил воду.

– Расскажи мне все.

Мне нужно было услышать это… Так я бы понял, что мне нужно сделать. Как мне все исправить.

– Что ж, после того, как она нашла тебя и Кейси, ты погнался за ней в дом и обвинил ее в том, что она встречается с тобой ради внимания.

Из меня вырвался стон.

– Сойер не любитель внимания.

Он щелкнул пальцами.

– Забавно, что ты сказал это, ведь именно так ты назвал ее… на глазах у всех. – Оукли начал загибать пальцы. – Еще ты сказал, что она плакса. Сказал, как сильно она тебе не нравится. Тебе и всем остальным. Потом ты нес какое-то дерьмо о том, что ты жив и свободен… Прежде чем назвать ее трусихой, которая не смогла справиться с этим, и накричать на нее, чтобы она оставила тебя в покое и перестала тебя мучить.

Мне стало тяжело дышать.

Я, может, и сказал это Сойер… но точно говорил не о ней.

Моя грудная клетка напряглась.

– Лиам.

Оукли фыркнул.

– Так же сказала Бьянка.

– Стоун заговорил о нем, и я свихнулся.

– Что ж, Стоун и правда говнюк. – Он снова рухнул в кресло. – Как и ты, потому что после всего этого… ты сказал всем, какие у нее потрясающие сиськи. – Оук вздохнул. – В смысле, это было не оскорбление, но ты знаешь Сойер.

Она, наверное, почувствовала себя униженной. Мало того, что она ненавидела, когда люди говорили про ее тело, я еще и говорил о ней, словно о куске мяса, на глазах у всех…

– Господи, мать его, Боже. Пожалуйста, скажи мне, что после этого я заткнулся.

– Чувак, если бы, но то, что ты сделал дальше, стало просто последним гвоздем в крышке твоего гроба.

– Что я сделал?

– Ты решил устроить небольшое соревнование между тобой и Сойер.

Я ни хрена не понимал.

– Соревнование?

Он стукнул себя по ноге.

– Юху-у. Не помогает?

Ни капли.

– Нет.

– Что ж, а должно бы, ведь это то, что ты сказал. А потом твоя эгоистичная задница спросила всех в комнате, хотят ли они тебя трахнуть. – Ноздри Оукли раздулись. – Девчонки просто с ума посходили, кстати. Но того же нельзя сказать о бедной Сойер, когда ты решил все переиграть и спросил парней насчет нее.

Только я подумал, что хуже уже быть не может… и стало.

– Я…

Он сощурился.

– И тогда я ее поцеловал.

Мое чувство вины быстро превратилось в ярость, и я встал.

– Что ты сделал, ублюдок?