Безжалостный рыцарь полностью

– У тебя не получится. – Я терпеть не могла слезы, что жгли мои глаза. Боль, разрывавшую мое сердце. То, что мне по-прежнему было не насрать на него, несмотря на то, что он чертовски сильно ранил меня. – Все кончено. Нашему уговору конец.

– Нет.

– Ты унизил меня на глазах у всех. Не просто тем, что было с Кейси, а всеми теми болезненными, грубыми вещами, которые ты сказал. Может быть, у других девушек, с которыми ты встречался, и нет самоуважения, но не у меня.

– Позволь мне все исправить.

– У тебя не выйдет.

– Я могу попробовать.

Мое сердце дико колотилось о ребра.

– Зачем? Чтобы ты снова мог облажаться? Ты думаешь, я сделана из стали, Колтон? Как тебе кажется, сколько раз я выдержу то, что ты причиняешь мне боль?

– Это был последний раз. – Коул провел носом по моей шее, вдыхая мой запах. – Обещаю.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

– Я сдержу это. Все равно, чего мне это будет стоить. Ничего, черт возьми, между нами не кончено.

– Ты прав, – выдохнула я. – Ничего не кончено. – Повернув голову, я подняла на него взгляд. – Нельзя закончить то, что даже не начиналось.

– Дай мне еще один шанс, – прорычал он.

Мое сердце сжималось из-за непреодолимого желания дать ему то, о чем он просил.

– Почему ты не можешь просто уйти?

Я не могла трезво мыслить, пока он держал меня так, словно я его спасательный круг, и просил дать ему второй шанс.

– Потому что потерять тебя – не вариант для меня.

Он звучал так убедительно. Словно ему действительно не плевать на меня, а не на то, что он лишится своей машины за миллион долларов.

– Тогда тебе нужно было подумать об этом, прежде чем ты напился и уничтожил нас.

Нас. Господи, я такая глупая. Никогда не было никаких нас.

– Ты права, – согласился Коул. – Но я не подумал. Я… Стоун… – Он затих. – Это, твою мать, неважно.

Позволь мне судить об этом.

– Что он сделал?

Что бы это ни было, это не перечеркнет того, что сделал Коул. Но, по крайней мере, это дало бы мне некоторое представление о его душевном состоянии перед тем, как он решил облить нас бензином и поджечь.

– Я же сказал тебе, неважно. Единственное, что важно – вернуть тебя.

– Вернуть меня, чтобы ты не проиграл спор, – выплюнула я.

– Нет. Но если ты действительно так думаешь, все нормально. – Коул отпустил меня. – Потому что я собираюсь доказать тебе обратное. – Решительность в его голосе была непоколебима. – Я все исправлю, Сойер.

Боже милостивый. Я никогда в жизни не встречала никого более упрямого. Больше не было смысла с ним спорить. Проще было позволить ему думать, что он хотел. Лишь бы он ушел.

– Хорошо. Как скажешь. – Я указала на окно. – Уходи.

Сойер

В понедельник мой шкафчик оказался завален розами на длинных стеблях. Во вторник пятью фунтами шоколадных конфет. Конечно же, моими любимыми, которые было очень сложно выбросить. Что я все равно сделала после того, как Оукли утащил себе целую гору.

Оукли потер руки.

– Как ты думаешь, что на этот раз?

Я не знала, но очень надеялась, что не еда. Я сбросила еще пять фунтов и не хотела, чтобы у меня возникло искушение. Со вздохом я открыла шкафчик.

Черт его дери. Коул знал мои слабости.

Оукли изогнул бровь.

– Это…

– Ник Джонас, – выдохнула я. – Точно.

С автографом. На хрен его. На хрен. На хрен. На хрен. Коула, не Ника. Ник идеален. Но, как и всему остальному, чем меня пытался купить Коул… Нику тоже придется уйти.

– Тут конверт, – отметил Оукли.

Я отдала конверт ему.

– Развлекайся.

Он радостно открыл его… и насупился.

– Это просто какие-то билеты на концерт. – Оук передернул плечами. – Первый ряд, кстати.

Я захныкала.

Будет чертовски трудно выбросить их в мусорное ведро.

– Сделай это ради меня, – сказала я ему. – Я не смогу.

Он фыркнул.

– С радостью.

– Погоди. – Я взглянула на глянцевую фотографию. – Будь с ним поосторожнее. Он такой красивый.

Оукли закатил глаза.

– Знаешь, ты могла бы принимать подарки… и потом, ну понимаешь… принять извинения и дать Коулу еще один шанс.

– О, Боже. Только не ты. – Достаточно было того, что Бьянка заводила ту же шарманку, как только видела меня, но Оукли?

Он невинно пожал плечами.

– Прости, ничего не могу с собой поделать. Я никогда не видел его таким несчастным.

– Хорошо. Теперь он знает каково это.

– Он поклялся, мол, не будет пить до конца жизни.

– Отлично. Ему стоит поклясться, что он не будет ублюдком до конца жизни.

– Сойер, он не хотел причинять тебе боль. У него много проблем.

И если бы он рассказал мне об этих проблемах и помог понять, почему он такой и почему делает все эти вещи… Я бы подумала над тем, чтобы дать ему второй шанс, которого он так желал.

Но он не сделает этого.

Потому что это не в его стиле.