Безжалостный рыцарь полностью

– Тот факт, что ты знаешь о его проблемах, а я нет, является одной из причин сложившейся ситуации. – Я молча попрощалась с Ником. Жаль, что мы провели так мало времени вместе. – Он не сможет меня купить. Если Коул хочет, чтобы я приняла его извинения, он должен дать мне причину для этого. И единственный способ это сделать – показать мне себя настоящего. Потому что только этого Коула я готова простить. – Я захлопнула дверцу шкафчика. – А Счастливая Семерка может пойти на…

– Я так понимаю, тебе не понравились билеты? – спросил Коул позади меня.

Я злобно уставилась на него.

– Прекрати приносить мне подарки. Подарки – это не то, чего я хочу.

– Тогда чего ты хочешь?

– То, что ты по-прежнему не знаешь этого… очень грустно.

Я попыталась уйти, но он перегородил мне путь.

– Сойер.

– Проваливай с дороги.

Проваливай из моего сердца.

Коул

– Хорошо, но, если я пущу тебя в класс, ты со мной пообедаешь.

Эти детские шоколадные глазки потемнели.

– Нет.

– Тогда поужинаешь.

Она скорчила гримасу.

– Не собираюсь.

Одарив ее своей самой сексуальной улыбкой, я провел пальцем по ее руке.

– Десерт?

Ее ноздри раздулись от гнева.

– Подвинься.

– Ладно, – прошептал я, приблизившись. – Иди на урок, Святоша. Но это еще далеко не конец.

Сойер пробубнила что-то неразборчивое себе под нос. Я ждал, пока она не уйдет достаточно далеко.

– Еще кое-что, Сойер.

Она замерла. Я практически мог увидеть злобу, бурлившую в ней.

– Чего тебе?

– Ты сегодня прекрасно выглядишь.

По правде говоря, она всегда прекрасно выглядела, но я хотел, чтобы все услышали, как я это говорю.

Она быстро забежала в класс.

Кейси и Морган обменялись взглядами, проходя мимо меня.

– Вау, кого-то загнали под каблук, – прощебетала Морган.

– Он под каблуком только потому, что поспорил с кем-то из футбольной команды. – Кейси уставилась на меня. – Когда он покончит с этой толстой свиньей, прибежит ко мне.

Хрена с два.

– Не надейся, прогнившая шлюха.

Бросив на меня осуждающие взгляды, они унеслись прочь.

– Сегодня все прошло лучше, чем вчера, – заметил Оукли. – Такими темпами ты вернешь ее, хм, лет через десять-двадцать. – Он похлопал меня по плечу. – Плюс-минус.

– Я не знаю, что еще сделать.

Я уже сделал все, что пришло мне в голову. Все типичное дерьмо, которое любили девчонки. Если честно, я правда думал, что Ник Джонас прорвет ее линию обороны, но нет.

– Потому что ты не уделяешь внимания деталям, – сказал Оукли, уходя по коридору.

Он помахал мне, чтобы я к нему присоединился.

– Прекрати думать о трех П и начни слушать, что тебе говорит твоя девушка.

– Она говорит мне оставить ее в покое, – рявкнул я. – А этого не случится. Никогда.

– Успокойся, убийца. Я имею в виду, что говорит ее сердце. Девчонки умеют говорить, что они хотят, не произнося этого в слух… Понимаешь?

Нет, черт возьми, не понимаю.

– Как?

– Когда ты залез к ней в комнату, что последнее она тебе сказала, прежде чем ты ушел?

– Чтобы я проваливал.

Оук отмахнулся.

– До этого.

– Что я хочу вернуть ее только из-за пари.

– И что ты ей ответил?

– Я сказал, что это неправда, и я все исправлю.

– Думаешь, у тебя получилось?

Я посмотрел на него.

– Очевидно, нет. Но между цветами, конфетами…

– Послушай, у твоей проблемы есть очень простое решение, друг. – Отойдя подальше, он широко развел руки в стороны. – Ты должен дать ей что-то настоящее.

Сойер

Я нажимала на клавиши, наполняя церковь аккордами песни «Counting Blue Cars» группы Dishwalla^[3]. Это была новая для меня песня, но в ту же секунду, как Дилан включила ее, я влюбилась.

Я жила ради музыки, которая заставляла размышлять о смысле жизни, пока душа чувствовала себя живой. Именно поэтому я решила разучить ее. Это не только усиливало эмоциональность песни, но и позволяло впитать каждое слово.

Быстро оглядевшись вокруг, дабы убедиться, что в церкви никого нет, я открыла рот. Обычно мне требовалось несколько недель, чтобы выучить ноты, но не в этот раз. В этот раз, каждая нота будто лилась прямо из моего сердца. Я закрыла глаза, позволяя песне унести меня прочь. Когда я подобралась к припеву, меня уже ничего не сдерживало. Мое вибрато пронизывало меня от кончиков пальцев, отражаясь от стен.

– Господи Боже… Твой голос, – сказал Коул.

Я начала хрипеть посреди строчки, а пальцы соскользнули с клавиш.

– Какого че… – Я остановила себя. – Что ты здесь делаешь?

В церкви, черт его дери.

Ковингтон пожал плечами.

– Подумал, что найду тебя здесь. – Он усмехнулся. – Я был прав.

Я серьезно сожалела, что пришла сюда после репетиции хора.

Не поняв намека на то, что я хотела, чтобы он ушел, Коул подошел к первой скамейке и уселся на нее.

– Я не знал, что ты играешь на пианино… и поешь. Особенно так.

– Это ерунда.

Есть музыканты и певцы получше. На самом деле, я едва ли себя к ним относила. Но я не могла сосредоточиться на этом сейчас. Меня слишком сильно беспокоило, почему он был здесь.

– Тебе что-то нужно?

Он осмотрелся.