– Шесть месяцев, – говорит Элинор. Саймон не понимает. Он вопросительно поднимает бровь, а Элинор потрясенно хмурится. – Шесть месяцев! – повторяет она, на этот раз громче. – Шесть месяцев эта комната была пуста каждый раз, когда я сюда входила, а сегодня ты снова здесь!
Саймон смеется, несмотря на то что она очевидно не шутит.
– Какой вздор, – говорит он.
– Нет, это правда.
– Да вздор, чепуха! – заявляет он. – Ты что-то выдумываешь. Ну нельзя же на минутку исчезнуть, а потом заявить, что прошло полгода. Вот смотри, я тебе покажу!
Саймон, с книгой в руке, делает шаг к той двери, на которой сердце в огне, и еще один, в коридор.
– Вот смотри! – повторяет он и поворачивается лицом к комнате – но в той никого нет. – Ленора!
Саймон входит в комнату. Она пуста. Он смотрит на книгу, которую держит в руке. Закрывает дверь. Снова ее открывает.
Привидеться девушка ему не могла.
Кроме того, если девушки не было, откуда тогда взялась книга?
Он вертит книгу в руках.
Читает, потому что чтение успокаивает.
Он ждет, чтобы дверь открылась, но этого не происходит.
Закери Эзра Роулинс находит “Сладостные печали” именно там, где, как сказал Дориан, книге следует быть, в кармане своего залитого краской пальто, в своей комнате, где он бросил пальто на спинку стула сразу, как только туда вошел.
Надо же, и ведь не заметил. Что ж, книга невелика, сунуть ее в карман так, чтобы тот, кто в пальто, не заметил, несложно, особенно если этот, в пальто, промерз, растерян и остаточно пьян. Но Закери уверен, что должен был это заметить. Злится, что она была рядом, а он не почувствовал.
Карманы пальто – первое, что он кинулся проверить, вернувшись в свою комнату после бог знает скольких часов бодрствования у постели Дориана, хотя тот не произнес больше ни единого слова, а сам Закери сидел и читал его книгу сказок, все пуще запутываясь в упоминаниях Беззвездного моря и в разных версиях Совиных королей. Райм, сменив его на посту, вроде бы даже пыталась объяснить, куда делась Мирабель, но он ничего не понял. Пожалуй, надо было попросить ее изложить это письменно – хотя неизвестно, дозволяется ли такой способ коммуникации.
Его собственная комната кажется уютной и знакомой, огонь по-прежнему весело горит. Похоже, кровать кто-то заправил, но она такая пышная, что трудно сказать наверняка. Из Кухни вернули его одежду, включая костюм, сложенный, безупречно чистый.
Он отправляет туда забытое пальто, не могут ли они помочь с этим, и решает, что хорошо бы перекусить.
Мгновение спустя звенит колокольчик, и он обнаруживает, что Кухня приняла его просьбу насчет “что-либо вроде пельменей” буквально, ассортимент оказывается столь же восхитительным, сколь и пугающе обширным. Все пельмени по одному в бесчисленных разновидностях разложены по отдельным блюдам, накрытым крышкой, некоторые сопровождает соус. Крышки керамические, на каждой рисунок: путешественник, одна и та же простая фигура, всякий раз в другом окружении. В лесу, полном птиц. На вершине горы. В ночном городе.
Посетить хотя бы и половину пельменных обиталищ Закери оказывается не в силах, и поэтому остальные оставляет под крышками, в надежде, что так они не остынут.
Он расставляет на полке голубого стекла бутылки из-под газированной минеральной воды. Пусть будет коллекция. Может, получится найти свечи, которые можно в них вставить. Он не против устроиться поуютней. Хотя тут и так очень уютно. Того рода комфорт, когда лежишь порой на кафельном полу ванной комнаты и напоминаешь себе, что нужно дышать.
Теперь, когда сумки его здесь, вернулась к нему его собственная одежда, но оказалось, что она далеко не так хороша, как местная. Даже родные его очки в сравнении с заемными проигрывают – с небольшим перевесом, но все-таки, и он продолжает носить те, что получил здесь.
Рядом с одной из настольных ламп отыскивается электрическая розетка, и он ставит подзарядить свой телефон, хотя попытка, похоже, тщетная.
Затем садится к камину и снова листает страницы “Сладостных печалей”, невыразимо довольный, что снова соединился с книгой. Недостающих страниц в ней гораздо больше, чем ему помнится. Пожалуй, стоит показать книгу Мирабель. Он останавливается на эпизоде с сыном гадалки.
Может, удастся проследить путь книги в обратном направлении. Где она находилась до библиотеки? Пытается вспомнить ту давнюю подсказку. Из книг, из книг кого-то… как его… Закрывает глаза и пытается представить листок бумаги, который тогда Елена дала ему после занятия с Кэт… какой-то фонд… черт. Там еще было “Дж.”. Ну, вроде бы.
Китинг, всплывает из памяти. Китинг – это фамилия, но инициалы – провал. Как он мог не взять бумажку с собой!
Впрочем, точно одно: не найти ему следующего хода, если он не вздремнет хоть ненадолго.
Закери прячет “Сладостные печали” в сумку, отсылает посуду на Кухню, просит прислать яблоко (присылают серебряную миску с желтыми, тронутыми мягким розовым румянцем плодами) и снова отправляется в дебри Гавани.
