За прошедшие десятилетия таинственный ветер возникал еще трижды, разворачивая магнитные полоски к бронзовому бюсту. Это убедило орден в том, что где-то там скрыто нечто подобное загадочному талисману. И вот одну луну тому назад таинственный ветер подул снова, сперва порывистый, затем окрепший. Нарастающая буря привлекла Врита и Скеррена к каменоломням Мела – где и была обнаружена бронзовая женщина, которую, правда, тотчас же украл беглый каторжник, вор из Наковальни.
Врит приблизился к своему собрату, захлестнутый отчаянием утраты. Скорее всего, бронзовая женщина навеки упокоилась на дне моря.
– Я тебя уже заждался, – с укором произнес Скеррен.
– Что стряслось такого важного, что мне пришлось срочно покинуть короля?
Скеррен держал в одной руке гусиной перо, а в другой – серебряную палочку для измерения длины. Исповедник отступил в сторону, показывая расстеленную на столике карту. Рядом лежала раскрытая книга с отчетами о поведении закрепленных в хрустальных сферах магнитных полосок, уходящими в прошлое на много столетий.
– Один колокол назад, – объяснил Скеррен, – наш инструмент откликнулся еще на один сигнал.
Врит подошел ближе.
– Откуда исходил этот сигнал? Из Бухты Обещаний?
Он мысленно представил себе бронзовую женщину, опустившуюся на морское дно после гибели корабля из Гулд’Гула.
Скеррен пододвинул ему карту, испещренную цифрами и стрелками.
– Нет, не из моря. Сигнал был кратковременным, но исходил он определенно с северо-востока. Для полной уверенности я собираюсь еще раз проверить свои расчеты.
– Как далеко на северо-востоке?
– По моим оценкам, не далее лесов Приоблачья, где-то неподалеку от Близнецов.
Врит нахмурился.
«Опять Приоблачье. Куда бежали те, другие».
Это не могло быть случайным совпадением. Стоя в самом сердце бронзовой паутины, Ифлелен ощутил движение невидимых сил, соединяющих воедино все детали этой большой игры.
Врит резко развернулся, надеясь, что еще не слишком поздно.
– Ты куда? – спросил Скеррен.
– Продолжай наблюдения, – указал на талисман Врит. – Дашь знать, если будут какие-либо изменения.
– Ну а ты?
– А я иду к боевым кораблям. Чтобы присоединиться к принцу и королевским легионам. Если артефакт там, ни в коем случае нельзя потерять его снова.
Микейн обшаривал свою опочивальню в Легионарии в поисках сапог. Отмокнув в горячей ванне и отскоблив свое тело от грязи, принц снова почувствовал себя собой, сияющим наследным принцем. Усердие, с каким он работал мочалкой и мылом, определялось стремлением не очиститься от грязи, облепившей его во время долгой скачки по Тучноземью, а избавиться от зловония серы, которым он пропитался в Цитадели Исповедников.
Микейн стоял, облаченный в кожаные поддевки, готовясь к перелету в Гавань Ярмарок. Доспехи он собирался надеть только тогда, когда судно причалит в этом городе среди лесов. Принц уже закрепил на перевязи инкрустированные серебром ножны с мечом и такие же ножны с кинжалом. Поверх поддевок он также надел шитый серебром камзол с гербом из солнца и короны, чтобы иметь облик, подобающий принцу крови.
«Но куда же запропастились мои треклятые сапоги?»
У Микейна не было ни малейшего желания бежать к причалу босиком.
Заглянув под кровать, принц наконец увидел сапоги и вытащил их. Однако, прежде чем он успел их натянуть, раздался стук в дверь. По громкому и настойчивому звуку Микейн рассудил, что к подобному требованию лучше отнестись всерьез. Хоть и принц крови, он оставался восьмилеткой Легионария, и высокое положение почти не давало ему там никаких привилегий.
Бросив сапоги, Микейн выругался и подошел к двери. Распахнув ее, он увидел на пороге гору алого цвета. Анскар ви Донн был в доспехах. Казалось, он в них родился и больше никогда их не снимал. Свой шлем рыцарь держал в руке.
– Принц Микейн, я хотел бы поговорить с тобой перед отъездом.
Не дожидаясь приглашения, Анскар протиснулся мимо принца в комнату и захлопнул за собой дверь.
– Что это значит? – спросил Микейн, стараясь придать своему голосу твердость, подобающую принцу, что было весьма непросто сделать босиком.
– Я хочу, чтобы ты замолвил перед королем слово за своего брата.
– За Канте?
– У тебя есть еще один брат, о котором мне неизвестно? – поднял брови Анскар.
Микейн почувствовал, как у него горят щеки. Он оглянулся на стоящую на столике шкатулку с глиняной статуэткой, изображающей двух обнявшихся мальчиков, – подарок на помолвку от его брата-близнеца.
«Неужели Канте уже тогда замышлял недоброе против королевства?»
– Не понимаю, – пробормотал Микейн. – Тебе же известно, что Канте совершил предательство. Как я ни люблю своего брата, предательство короны, сговор с бунтовщиками не может остаться безнаказанным.
– Но я считаю, что бегство твоего брата не имело никакого отношения к заговору – скорее, он думал лишь о том, как бы остаться в живых.
Микейн нахмурился, стараясь подражать строгим манерам своего отца.
– Что ты хочешь сказать?
– Не далее как колокол назад я узнал о заговоре с целью убить Канте в топях. По приказу из Вышнего. Который должны были выполнить мои подчиненные.
