Выделив еще одного Ифлелена, который должен был проводить короля со спутниками обратно в Вышний Оплот, Врит поспешил скрыться еще дальше от солнца. Он спустился на пол-лиги в самое сердце владений черного бога Дрейка – к тайне, хранящейся здесь на протяжении вот уже семи столетий.
Исповедник оставил Витхааса в его схолярии, где тот собирался вскрыть настоятельнице череп и покопаться в ее мозге. Витхаас намеревался определить, какая часть его метода сработала, а какая оказалась бесполезной, с тем чтобы отточить его до совершенства. Ифлелены, как и все Исповедники, прекрасно понимали, что знания редко становятся следствием внезапного озарения, гораздо чаще складываясь по крупицам из мучительных неудач и крохотных успехов. Мало кто подозревал о том, сколько столетий потребовалось, чтобы собрать то, что осталось от древних, и вернуть к жизни забытые реликвии.
И это было особенно верно в отношении того, что ждало Врита впереди.
Исповедник подошел к высоким дверям из эбенового дерева, украшенным изображением рогатой гадюки. Он толкнул двери, разделяя печать на две половины, и вошел во внутреннее святилище Ифлеленов. В чем-то этот купол из сверкающего обсидиана напоминал главный зал наверху. По периметру помещения так же тянулись двери с обозначениями того, какими именно исследованиями занимались за ними, – и все эти исследования имели отношение к тому, что хранилось в этой камере.
В просторном помещении расположилась закрученная паутина медных трубок и выдутых из стекла сосудов, в которых бурлили и пенились сокровенные алхимикалии. Паутина простиралась от сводчатого потолка до самого пола. Огромное устройство пыхтело, колотилось и испускало пар подобно живому зверю.
Четыре кровожитницы обозначали основные точки магических энергий Урта. Дети в возрасте до одиннадцати лет, похищенные на людных улицах Понизовья. Такие юные подношения будут для процесса перегонки самыми действенными. Неподвижные маленькие тела обмякли, груди были вскрыты, словно крохотные окошки. Меха наполняли воздухом маленькие легкие, сжимая и расправляя их, обнажая пульсирующие сердца.
Кровь жертв стекала в трубки и сосуды устройства. Их юные клетки были расщеплены, затем тщательно вычищены, и в результате осталась лишь эссенция жизненных сил. Как было записано в древних фолиантах, эта энергия была сосредоточена в крошечных частицах, высвобожденных из растерзанных клеток, невидимых пылинках, которые древние называли митокондрами. Рецепт приготовления могучего топлива также был взят из этих текстов. И тем не менее Ифлеленам потребовались столетия исследований, чтобы воскресить давние методы, усовершенствовав их – в том числе за счет жертвоприношений.
Дети держались не больше пяти дней, после чего умирали, отдав всю свою жизнь жадной сети из меди и стекла. Всего какое-то столетие назад эта же самая машина потребляла по ребенку ежедневно, однако за долгие годы Ифлелены усовершенствовали свои методы, добившись серьезного прогресса. Они также научились использовать выделенные эликсиры для того, чтобы продлевать свою собственную жизнь.
Врит подошел к маленькой девочке. Ее взъерошенная головка была откинута назад, из горла торчала трубка. Исповедник провел рукой по ее волосам, мысленно благодаря девочку за принесенную ею жертву.
Он вспомнил, как впервые преклонил колени перед этой огромной машиной, вскоре после того, как поклялся в верности богу Дрейку и вступил в Ифлелены. Это случилось шестьдесят три года назад – но ему казалось, что с тех пор прошло гораздо больше времени.
Врит с трудом вспоминал свое детство, проведенное послушником в услужении гджоанского мистика. Когда ему было шесть лет, они вместе с матерью бежали из Доминиона, незадолго до того, как его должны были ослепить в процессе обучения, чтобы он сам стал мистиком в горной крепости. Врит гнал прочь воспоминания об этой страшной поре, погоню охотников-гджоанцев, смерть матери на борту невольничьего судна, долгие годы, проведенные в рабстве, до тех пор пока он наконец не оказался в школе Теассль на островах Тау, на противоположном конце Венца.
Доступ в эту известную школу Врит получил только потому, что один иеромонах, забавлявшийся с ним в доме терпимости, обратил внимание на татуировку на внутренней стороне верхней губы, свидетельство его принадлежности к мистикам. В обучение отбирали только самых одаренных детей. Решив, что Врит необыкновенный ребенок – а может быть, желая держать мальчика при себе, чтобы тот и дальше продолжал его ублажать, – иеромонах обеспечил ему поступление в Теассль. Там Врит уже самостоятельно добился поразительных успехов и со временем получил свое первое Высшее Прозрение – в алхимии. Впоследствии он отблагодарил иеромонаха, вспоров ему брюхо кинжалом, и отбыл в Тайнохолм, где получил второе Высшее Прозрение, таким образом став сначала Исповедником, а затем и Ифлеленом.
