Даже сейчас, по прошествии времени, многого добившись в жизни, Врит по-прежнему не забывал былые унижения и боль своих юных лет, когда он, беззащитный, полностью зависел от чужой воли. Эти воспоминания разжигали у него в груди холодный огонь честолюбия, стремление впредь больше никогда не оказаться ни у кого под пятой. Ради этой цели Врит искал силы, скрытые в древних знаниях, полный решимости любой ценой достичь такого могущества, каким не обладал ни один монарх.
Мысленно выругавшись, Исповедник прогнал прочь эти черные размышления, сосредоточившись на сияющем чуде перед собой. Остаток своей жизни он посвятил раскрытию погребенных здесь тайн. Врит перевел взгляд туда, где стоял один из его собратьев.
Исповедник Скеррен срочно пригласил его сюда, добавив, что дело не терпит отлагательств, однако Врит смог ответить на его просьбу только после ухода короля.
Чтобы добраться до своего собрата, Вриту пришлось нагнуться, пробираясь сквозь медную паутину, направляясь в самую середину – где ждал алчный паук, талисман, обладающий небывалой силой.
Скеррен склонился над священным артефактом.
Приближаясь, Врит не отрывал от него взгляда. Бронзовый бюст был подсоединен к машине трубками и проводами. Изваяние имело лицо мужчины с курчавой бородой и такой же шевелюрой. Его бронзовая кожа бурлила протекающей внутри энергией. Тончайшие волоски шевелились, словно повинуясь невидимому ветру. Фиолетово-синие стеклянные глаза тускло сияли, слепые ко всему окружающему.
Согласно преданиям, изваяние было обнаружено в Торжище два тысячелетия назад. Оно было найдено в заброшенном склепе Старого ствола, глубоко погребенное под корнями древнего дерева. С тех пор голова без тела побывала в самых разных руках. Никто толком не знал, что с ней делать, но все восхищались ее красотой и тонкой работой. Изваяние побывало на самых отдаленных окраинах Южного Клаша и в северных областях уединенной Гегемонии Хапра. Его изучали, затем о нем забывали, оно украшало парадные залы королевских дворцов и наконец оказалось в Азантийи.
Со временем сведения, почерпнутые из древних фолиантов, позволили получить некоторое представление об истинной сущности этого бронзового чуда, о том, как его можно воскресить, если правильно подпитать жизненными силами. И тем не менее Ифлеленам потребовались столетия, чтобы пробудить талисман ото сна и получить от него хоть что-то. С тех пор как голова ожила, она говорила лишь четырежды. Все ее изречения были загадочными, произнесенными шепотом на никому не понятном языке. Эти четыре послания, записанные в самых священных книгах Ифлеленов, ждали, когда их разгадают.
Шли столетия, и орден Ифлеленов обогащался новыми познаниями. Они обнаружили, что талисман испускает неведомое излучение, вибрации, распространяющиеся по воздуху. Человеку, стоящему рядом, эти вибрации казались зудом, вызывающим желание почесаться.
Вот и сейчас Врит, приближаясь к изваянию, чувствовал этот дующий в лицо ветер.
Со временем Ифлелены научились наблюдать за силой вибраций с помощью полосок магнитного железа, обмотанных медной проволокой. Вскоре они установили, как это непонятное излучение воздействует на небольших животных – птиц, ящериц, змей. Дикие твари подчинялись его зову, становясь смирными, ручными.
Витхаас стал первым, кто связал это явление с обуздывающим пением. Он посвятил всю свою жизнь тому, чтобы научиться схватывать этот звук и с его помощью получать контроль над крупными животными. Со временем ему удалось усовершенствовать свой метод, используя медные иглы, вставленные в ключевые области головного мозга. Поработав какое-то время с животными, Витхаас обнаружил, что из людей проще всего управлять недалекими гюнами, после чего двинулся дальше.
Однако талисман продолжал излучать свою загадочную безмолвную песнь. Для того чтобы следить за ней, артефакт окружили бронзовыми кольцами на одной оси, образующими сложную сферу, подобную механической модели для изучения звезд. Вдоль колец разместили сотни магнитных полосок, подвешенных в заполненных маслом хрустальных сферах, ставших чем-то вроде крошечных флюгеров. С помощью этих инструментов на протяжении столетий тщательно записывались направление и сила невидимых ветров, испускаемых талисманом. Так продолжалось очень долго, и все это время талисман продолжал взывать к окружающему миру.
И вот наконец пришел ответ.
Шестьдесят два года назад – через год после того, как Врит дал ордену клятву на крови, что по-прежнему считал судьбоносным событием, – другой ветер направил флюгеры обратно к голове изваяния. Этот ветер пришел с востока, и по его яростной силе было установлено, что зародился он где-то недалеко от побережья Гулд’Гула. И тогда Врит проследил за возведением форпоста Ифлеленов рядом с каменоломнями Мела, продолжая наблюдать, не повторится ли это знамение.
