Ухватившись за спинку кресла, Грейлин поднялся на ноги. Каким-то образом ему удалось удержать в руке меч. Рыцарь взмахнул Тернием. Наконец до него дошло, почему он все еще жив, все еще свободен.
Перед тем как потерять сознание, Грейлин сделал единственное, что оставалось в его силах. Он перерубил одну веревку, удерживающую сложенные на дне шлюпки бочонки. Полные алхимического огня бочонки раскатились по палубе корабля. Запалы воспламенились, задев огниво у кормового люка.
Поднявшись на ноги, Грейлин увидел, как один из бочонков взорвался, превратившись в огненный шар, прожигающий насквозь доски палубы. Другие костры разлившегося масла уже полыхали вовсю. Удушливый черный дым застилал корабль, зажатый сверху нависшим пузырем. Матросы пытались погасить пламя с помощью ведер с песком, а облаченные в доспехи рыцари строились в боевой порядок, готовые штурмовать разломившуюся надвое спасательную шлюпку.
Грейлин понял, что у него остались считаные мгновения. К легионерам присоединились два огромных монгера, размахивающих здоровенными железными булавами.
Сознавая, что ему нельзя оставаться в разбившейся шлюпке, рыцарь шагнул вперед и перерубил вторую веревку, удерживавшую бочонки с зажигательной смесью. Бочонки покатились, воспламеняясь, и Грейлин устремился следом за ними, задержавшись только для того, чтобы воткнуть в днище шлюпки кинжал, остановив в ней последние три бочонка, запал первого из которых уже занялся. Затем, не теряя времени, он выпрыгнул из шлюпки и побежал вслед за катящимися, подпрыгивающими их собратьями.
Стоявшие перед ним рыцари с испуганными криками бросились врассыпную.
К сожалению, гюны не двинулись с места, своими булавами раскидывая бочонки и сбрасывая их за борт. Затем с яростным ревом оба гиганта двинулись на Грейлина.
Один на ходу ударил булавой по катящемуся мимо бочонку. Тот взорвался, подбросив облитого горящим маслом монгера высоко в воздух.
Второй гюн, добежав до Грейлина, замахнулся булавой. Тот, ожидавший такого, пригнулся и отскочил в сторону, увертываясь от удара, – и при этом налетел на кучку рыцарей с обнаженными мечами.
Грейлин резко остановился, чтобы не быть пронзенным насквозь.
Опьяненные вкусом близкой победы, рыцари набросились на него, а он попятился назад, ведя мысленный обратный отсчет. Досчитав до нуля, Грейлин отпрыгнул в сторону и распластался на палубе.
На мгновение опешив, рыцари застыли – и тут взорвались последние три бочонка, остававшихся на дне шлюпки. От взрыва палуба корабля содрогнулась, сбивая рыцарей с ног. Пылающие обломки шлюпки разлетелись во все стороны огненными стрелами. Некоторые из них достигли пузыря над головой.
Сознавая то, из какой прочной ткани сделана оболочка пузыря, Грейлин не ждал, что искры причинят ей вред. И тем не менее взрыв образовал вокруг него свободное пространство. Рыцари и матросы кричали от боли – одни были объяты пламенем, других пронзили обломки горящей шлюпки.
Грейлин ощутил обжигающую боль на плечах и на бедрах. Тем не менее он поднялся на ноги, готовый броситься к одной из открытых дверей, ведущих в трюм корабля, рассчитывая укрыться там и нанести еще какой-нибудь ущерб.
Грейлин поспешил к ближайшему люку в полубаке, но тут рядом распахнулись двери, и из них высыпал новый отряд рыцарей. Среди них был одинокий жеребец в черных доспехах, на котором сидел всадник с копьем.
Грейлин узнал всадника, несмотря на то что его лицо было скрыто забралом.
Хаддан си Марк.
В те времена, когда Грейлина только изгнали из Халендии, военачальник был лишь командором. И тем не менее Грейлин знал, какой это холодный и жестокий человек. Именно Хаддан сломал ему руку во время публичной экзекуции, перед тем как его отправили в ссылку. Остальные рыцари из жалости к своему бывшему товарищу лишь ударяли Грейлина кулаком или стегали плеткой. Хаддан же со всей силы врезал по правому предплечью булавой, раздробив кость.
И сейчас военачальник был настроен решительно. Он пришпорил своего коня, пуская его в галоп, и опустил копье. Остальные рыцари сомкнулись у Грейлина за спиной, отрезая ему путь к отступлению.
«Пусть будет так».
Отставив одну ногу назад, Грейлин поднял Терние.
Но тут весь корабль содрогнулся от нескольких взрывов, прогремевших над головой. Всех, и Грейлина в том числе, швырнуло на палубу. Лишь жеребец удержался на ногах, осев назад вместе со всадником, удержавшимся в седле с копьем в руке.
Откатившись в сторону, Грейлин поднялся на корточки, всматриваясь вверх, гадая, неужели огненным обломкам все-таки удалось пробить прочную оболочку пузыря и воспламенить находящийся в нем газ. Однако снизу пузырь выглядел нетронутым. Но в верхней части клубился черный дым и вырывались языки пламени.
И тут сбоку по пузырю скатился бочонок, утыканный железными шипами. Наконец шипы пронзили оболочку, бочонок остановился – и взорвался, прожигая в ней огромную дыру. Весь корпус корабля затрясся, раскачиваясь из стороны в сторону.
Шатаясь, Грейлин поспешил к ограждению, стараясь удержаться на ногах.
