Девушка вынуждена была отвернуться. Поднимаясь вверх, она изучала скалу. В темном камне виднелись серые прожилки, утыканные обломками ракушек, обозначающие дно древнего моря. Образы этой самой стены мелькнули перед Никс, когда Шан пела свою песнь при первой встрече. Протянув руку, девушка потрогала ракушки, гадая, не из таких ли сделано украшение посоха старейшины, изображающее сменяющие друг друга лики луны.
Никс поспешно отдернула руку, вспомнив, зачем они сейчас поднимались на Саваны.
«Павшая луна…»
Девушка подняла взгляд на Шан, которая поднималась первой, опираясь на одного из проводников. Следом за ней двигались три туземки, затем Шийя, а по пятам за ней Райф.
Никс отстала на несколько шагов, все еще не зная, как относиться к идущей впереди загадке. Как только бронзовая женщина оказалась на солнце, ее сияние потеплело до более ярких оттенков золота и меди. Шийя по-прежнему хромала, подволакивая изувеченную ногу, но теперь ее движения стали более уверенными. С каждым шагом она подпитывалась свежими силами. Казалось, ее твердая оболочка расплавилась в лучах солнца, превратившись во что-то мягкое и пластичное. Ее волосы распались на отдельные пряди, шевелившиеся в легких дуновениях ветерка.
Напряженные плечи Райфа также расслабились, словно он настроился на какую-то мелодию, слышную ему одному, которая убедила его в выздоровлении Шийи.
– Она просто прелестна, правда? – негромко заметил идущий следом за Никс Фрелль. Алхимик замыкал шествие, если не считать Аамона, трусившего позади всех. – Неудивительно, что Ифлелен Врит так упорно охотится за ней.
Никс оглянулась на боевой корабль, кружащий вокруг огненного вихря. Похоже, это был тот самый корабль, который пролил огонь и смерть на центр Торжища. Девушка не сомневалась в том, что проклятый Исповедник находится на его борту.
Она отвернулась, испугавшись, что ее взгляд может привлечь внимание корабля.
Никс поспешила следом за Райфом. Ни в коем случае нельзя было задерживаться на каменных ступенях дольше необходимого, особенно с бронзовым изваянием, ярко сияющим в лучах солнца. Похоже, понимая это, Шан ускорила шаг.
Никс то и дело с опаской озиралась на громадный корабль, однако тот продолжал медленно кружить вокруг черного пятна, не проявляя никакого желания направиться к скалам Далаледы. Наконец маленький отряд добрался до входа в медный тоннель, такого же разорванного и изуродованного, как и вторая половина, оставшаяся внизу. Все поспешили покинуть солнечный свет, укрывшись в спасительной темноте внутри.
Внезапный мрак ослепил всех, но тем не менее проводник-туземец не снимал колпак со своего светильника до тех пор, пока они не углубились в тоннель. Только тогда Никс заметила, что медный пол больше не светится под ступнями Шийи.
Фрелль также обратил на это внимание.
– Должно быть, эта часть тоннеля лишена той энергии, которой была наполнена другая половина. Быть может, та часть по-прежнему подпитывается силами корней Старого ствола, вытягивая их из щедрого дерева. Но эта половина, давным-давно отрубленная от живительного источника, остается инертной, как и полагается бездушному металлу.
Никс склонна была верить алхимику, однако это поднимало тревожный вопрос. А что, если здесь все такое же мертвое и безжизненное?
«Быть может, все наши усилия были тщетны».
И тем не менее выбора не было: нужно было продолжать путь. Никс цеплялась за единственную надежду, за единственное указание на то, что наверху Саванов по-прежнему что-то есть.
– Петрин-тол, – шепотом обратилась она к Фреллю. – Кефра’кай отправляют сюда своих юношей и девушек, чтобы испытать их. Как вы думаете, почему?
– Я читал разные ученые труды на этот счет, но после предостережения Шан я начинаю думать, что все они неверны.
Никс оглянулась на алхимика, однако его лицо было в тени, которую отбрасывала она сама.
– Что вы хотите сказать?
– Петрин-тол означает «слушающее сердце». Шан предупредила, что только те, кто обладает даром обуздывающего пения, могут безопасно пересечь Саваны. Вот я и подумал, не может ли «слушающее сердце» быть ссылкой на обуздывающее пение. Если так, это позволяет предположить, что этот дар очень древний и корни его нужно искать в крови племен, живущих здесь.
Никс прижала ладонь к груди. Петрин-тол. Она вспомнила, что` чувствовала, когда пела, и подумала, что «слушающее сердце» как нельзя лучше подходит к этому.
– Этот обряд, – продолжал Фрелль, – каждый кефра’кай должен его пройти, чтобы быть принятым в племя. Я вот подумал: быть может, этот обычай поддерживает обуздывающее пение у них в крови. Слабые и те, кто лишен этого дара, не возвращаются отсюда. Лишь те, кто обладает сильным даром, возвращаются назад и привносят свое семя в племя.
Никс вздрогнула. Такое объяснение показалось ей неоправданно жестоким.
– Возможно, – продолжал развивать свою мысль алхимик, – племя использует Саваны как оселок, на котором оттачиваются способности его членов.
Никс отняла руку от груди.
– Однако я не имею никакого отношения к кефра’кай.
«По крайней мере, я об этом не знаю», – мысленно поправилась она.
