Напоследок еще раз окинув взглядом своих спутников, Райф отметил смотанные цепи у Пратика в руках. Когда маленькая группа доберется до Эйр-Ригга, эти цепи соединят ошейники с браслетами на сапогах чааена.
Пратик нервно перекладывал цепи из одной руки в другую, позвякивая звеньями. Если чааена разоблачат до того, как он доставит бронзовое сокровище к подножию трона бога-императора, за то, что он изображал из себя купца королевской крови, его ждет неминуемая смерть.
– Все готовы? – спросил Райф.
Пратик не успел ему ответить. Приглушенный треск привлек их взгляды к потайному лазу в дальней стене. Все застыли, услышав доносящиеся из соседнего здания яростные крики.
Выпучив глаза, Пратик уставился на Райфа.
«Ллира!..»
Подтолкнув чааена к двери, Райф обернулся к бронзовой фигуре. Он взял женщину за руку, опасаясь, что та успела снова погрузиться в сонную апатию. Однако ее ладонь под тонким шелком оказалась еще теплой. Мягкие пальцы схватили Райфа за руку.
– Шийя, нам нужно уходить! – прошептал тот, называя женщину именем, которое ей дал.
Райф не знал, означает ли это имя что-либо для нее, но для него оно воскрешало воспоминания о его матери, точнее, о родной земле, о которой та ему частенько рассказывала. Шийей называлась маленькая птичка, обитающая в лесах Приоблачья. Имеющая переливающееся золотисто-бронзовое оперение, шийя сладко щебетала в густой чащобе бесконечных лесов. При этом птичка отличалась свирепым нравом – подобно большинству живых существ, обитающих на этом затянутом облаками высокогорье, – и защищала гнездо острыми когтями и кривым клювом.
Райф рассудил, что это имя как нельзя лучше подходит его спутнице.
Бронзовая женщина повернулась к нему, мягко сверкнув глазами сквозь скрывающую лицо ткань. Кивнув, она последовала за Райфом к двери. Пратик уже вынул засов и отставил его в сторону.
– Поспешим! – нетерпеливо промолвил чааен, вздрогнув при новых звуках криков и грохота, донесшихся из-за стены.
– Нет. – Райф мысленно представил себе Ллиру и ее подручных, громящих ночлежку в поисках беглецов. – Мы ведем себя так, будто нам ни до чего нет дела.
Он махнул рукой, предлагая чааену выйти первому, поскольку тот уже сейчас должен был начинать играть свою роль господина-имри, ведущего за собой своих чааенов-привязанных. А никак не наоборот. Вздрогнув, Пратик вышел в коридор. Приближаясь к лестнице, он ускорил шаг, очевидно, поддаваясь тревоге.
– Не так быстро! – предупредил его Райф.
Чааен повиновался.
Они дошли до лестницы и начали спускаться вниз. Под ногами у бронзовой женщины заскрипели ступени. Райф испугался, что они могут сломаться. Однако беглецы благополучно спустились в общий зал, более просторный, с диванами с подушками и лампами с розовыми абажурами, заливающими помещение уютным светом. Девицы сидели прямо, выпятив грудь. Увидев появление торговца и пары его чааенов-привязанных, хозяйка заведения не выказала никакого изумления, что нисколько не удивило Райфа. В Гнойниках любопытных не жаловали.
Не сказав ни слова, Пратик вывел своих спутников на улицу. Здесь их уже ждал закрытый экипаж, запряженный парой крепких аглероларпокских лошадок, о котором заранее позаботился Райф.
Кучер поспешно соскочил с козел.
– Я уже на месте! – бросил он, торопясь открыть дверцу.
Прекрасно играя свою роль, Пратик не обратил внимания на протянутую кучером руку, смерив его презрительным взглядом. Никто не смел прикасаться к имри.
– Конечно, конечно! – пробормотал кучер.
Пратик забрался в карету, предлагая остальным последовать за ним.
Райф подтолкнул Шийю к экипажу. Та крутила головой, с любопытством озираясь по сторонам. Когда она забралась в карету, та просела под ее тяжестью, однако кучер ничего не заметил.
– Ах ты, дурья башка! – продолжал ругать себя он.
Райф помедлил мгновение, окидывая взглядом узкий переулок. Он облегченно вздохнул, отчего затрепетала ткань, скрывающая его лицо. Ллиры и ее подручных нигде не было видно. Удовлетворившись, Райф залез в экипаж.
Но, когда он уже собирался закрыть дверцу, раздался оглушительный взрыв, от которого с крыши дома терпимости сорвалось несколько черепиц, разбившихся вдребезги на булыжной мостовой. Тучи над головой озарились отсветами пламени, поднимающегося к небу.
Райф мысленно представил себе, как занимается пожаром соседнее здание.
Ему было очень хорошо известно, какой у Ллиры крутой нрав, вспыльчивый, словно горючие смеси. Если она решила, что добыча – Райф – ускользнула от нее, очевидно было предположить, что будет жаждать отмщения. Однако Райф, как никто другой, понимал правду. Все действия Ллиры всегда были целенаправленными и продуманными. Вот и сейчас она не только давала выход своей ярости, но и пыталась выкурить беглеца из укрытия. Налицо был трезвый расчет. Даже если сам Райф погибнет в огне, Ллира надеялась обследовать пепелище и разыскать бесценное сокровище, которое уцелеет при пожаре.
Тряхнув головой, Райф захлопнул дверцу кареты и, бросив взгляд на сидящую напротив бронзовую женщину, постучал по передней стенке, приказывая кучеру трогаться.
