В дом ворвался Бастан, раскрасневшийся и вспотевший. Он лихорадочно обвел взглядом собравшихся.
– Нам нужно уходить! – задыхаясь, выдавил он. – Немедленно!
Никс попыталась понять внезапное появление брата. У него за спиной виднелась здоровенная туша Ворчуна, напряженно пыхтящего. Огромный буйвол был впряжен в покосившуюся повозку, у которой отсутствовали задние колеса, а передняя ось была сломана.
«Что случилось?»
Ответом явилось появление следом за Бастаном еще двух фигур. Девушка узнала черные одеяния и алый пояс алхимика из Тайнохолма. Вместе с ним был еще один человек: стройный юноша, смуглый, с черными волосами и серыми глазами, в зеленом охотничьем плаще, заколотом крошечной серебряной стрелой. За плечом у него были лук и колчан со стрелами. Никс вспомнила, что юноша участвовал в шествии, поднимавшемся по ступеням школы. Он шел позади телеги, которую тащил Ворчун.
– Бастан прав, – выдохнул Фрелль. – Вот-вот сюда нагрянут рыцари и вирлианские гвардейцы.
«И это еще не все, – подумала Никс. – Сюда нагрянет кое-кто гораздо страшнее!»
Она уже слышала вопли тысячи летучих мышей, спешащих к поселению. У нее в голове звучали их пронзительные крики. Однако, судя по отсутствию реакции у остальных, пока что больше никто ничего не слышал.
– Где остальные буйволы? – учащенно дыша, спросил у отца Бастан. – По пути сюда я увидел, что загон пуст.
– Так оно и есть. К вечеру Аблен перегнал стадо в дальний.
Бастан поморщился.
– В таком случае нам придется довольствоваться одним Ворчуном, – сказал он. – Я отведу его к пристани и запрягу в волокушу. Нам необходимо уйти вглубь болот.
С этими словами Бастан выскочил на улицу и подбежал к Ворчуну. Полоснув ножом по постромкам, он освободил старого буйвола от обломков повозки.
После того как Бастан увел Ворчуна, отец Ник обратился к оставшимся мужчинам.
– Что все это означает? – В его голосе смешались недоумение и страх. – Зачем королевские рыцари идут сюда? Они собираются забрать Никси?
– Возможно, – подтвердил Фрелль. – Однако в первую очередь верховный градоначальник потребует удовлетворения за смерть жертвенного животного. – Алхимик печально посмотрел на юношу с луком. – Я понимаю, почему ты поразил зверя своей стрелой, Канте, но теперь неминуемо прольется кровь.
Никс вздрогнула, вспомнив резкую боль в левом глазу. Ярость стрелой прожгла страх – девушка поняла, кто был виновник.
– Это ты…
Тот не двинулся с места. Его лицо затвердело в каменном презрении, словно ему доводилось сталкиваться кое с чем похуже этой гневной тирады.
– Поверь мне, девочка, это не было жестоким убийством, – пришел на выручку юноше Фрелль. – Принц Канте поступил так из милосердия, чтобы избавить несчастное животное от мучительной смерти в огне.
Никс попыталась понять смысл его слов, унять бушующее в груди пламя, однако ей не давало этого сделать потрясение. Она уставилась на молодого охотника.
«Он принц?»
Ее отец ахнул, готовый упасть на колени.
– Принц Канте ри Массиф, младший сын короля!
Смятение и изумление загасили остатки гнева, и Никс снова услышала крики приближающейся крылатой орды. Она вслушалась в заполнивший ее голову гул, нараставший с каждым вдохом. Ее зрение сфокусировалось в одну проникнутую болью точку. Девушка зажала уши ладонями, стараясь заглушить пронзительные крики, а также удержать раскалывающийся череп.
Фрелль встревоженно смотрел на нее.
– Что стряслось? – Его голос донесся откуда-то издалека.
– Они… – едва слышно выдохнула Никс. – Они уже совсем близко.
Словно услышав ее слова, маленькая тень низко пронеслась над брошенной повозкой и, влетела в открытую дверь, ворвалась в дом. Все испуганно пригнулись, кроме Никс. Взмахнув крыльями, тень взмыла вверх и растворилась в полумраке под самым потолком.
Стоявший рядом с Никс принц упал на колено и схватил лук, накладывая на тетиву стрелу. Острие нацелилось на крытую соломой крышу.
– Не надо! – воскликнула Никс.
Подскочив к принцу, Джейс положил руку на лук, опуская его.
– Выслушай ее!
– Он не желает нам зла, – сказала девушка, глядя вверх. – Это мой потерянный брат.
Нахмурившись, принц Канте опустил лук, однако стрела по-прежнему лежала на тетиве.
– Проклятие, сколько же у нее братьев? – пробормотал он.
У Никс не было времени размышлять над его странными словами. Голова у нее продолжала дрожать от тысячи яростных криков, но теперь сквозь них прорезался более острый звук, проникший в самое ее нутро, погасив окружающий мир. У нее перед глазами возникли два неясных образа, накладываясь друг на друга.
Первый:
