Но теперь между мной и Грейс все кончено.
Ничто не мешает мне достать телефон и сообщить всему миру, что я вернулся. Если я не могу получить ее, то хотя бы могу получить это в качестве плохой, но адекватной замены.
Я выхожу в прямой эфир в своем любимом приложении.
— Ребята, послушайте! Они играют нашу песню! — кричу я.
Вокруг меня все начинают кричать, махать руками и прыгать в такт. Памела прижимается ко мне, улыбаясь в камеру, как будто знает, что камео в моей трансляции принесет ей годовую известность.
Поднимаю телефон вверх, позволяя ей подпрыгивать вместе со мной в прямом эфире. Сразу же количество моих часов увеличивается.
В мгновение ока ко мне присоединяются другие друзья Паркер. А может, ко мне присоединился ее домашний осьминог. Потому что внезапно повсюду появились руки.
На несколько блаженных секунд мир становится красочным и захватывающим. Мое сердце бешено колотится, а в голове нет ничего, кроме музыки, которая соединяет нас всех.
Но это длится недолго.
Песня заканчивается, и прилив адреналина исчезает так же быстро, как и появился.
И я снова остаюсь лишь эгоистичным куском дерьма.
Тьма давит на меня. Слишком много тел. Пот струится вокруг. Из чьих-то ям течет кровь.
На лицах вокруг меня начинают появляться улыбки. Призрачные, остекленевшие глаза смотрят в ответ, как зеркала. Это ужасно. Эта темнота, эти отягченные тени, этот запах внутренних мучений.
Но клуб, тусовочная жизнь — это мой дом. Когда я перестал думать, что это хорошее время?
Слова, которые я прошептала Грейс, звучат в моей голове.
В моем сердце есть копье, гигантский гарпун, больше, чем тот, что сразил Моби Дика. И оно снова дает о себе знать.
Я заканчиваю прямой эфир.
Сердца, заполняющие мой экран, исчезают.
Черные.
Как и моя душа.
Мои мысли мечутся, а это значит, что я слишком трезв.
Оставляю Прингл и ее группу осьминогов. Их тени преследуют меня на всем пути к стойке.
— Ты не собираешься купить мне выпить? — говорит Панома. Я оглядываюсь, мы остаемся одни. Каким-то образом ей удалось отбить своих друзей, и теперь она одна погружает в меня свои наманикюренные коготки.
Я жестом предлагаю бармену заняться ею.
Он кивает.
— Вживую ты выглядишь гораздо красивее, чем в интернете.
Она наклоняется вперед, обнажая еще больше декольте.
— У меня что-то с лицом?
— Нет, ты просто красивый.
Я зажмуриваю глаза, борясь с отголосками Грейс, которые все еще бушуют во мне.
Пейдж знойно улыбается.
— Что случилось?
Я качаю головой, в горле стоит комок, означающий, что я вот-вот сделаю что-то постыдное, например, заплачу.
— Кто она?
Поджимаю губы, отказываясь произносить имя Грейс.
— Все в порядке. — Пейсли прижимается ко мне, покачивая бедрами, словно танцует танец на коленях стоя. Мягким, манящим шепотом она дышит мне в ухо: — Я могу заставить тебя забыть ее.
Я тут же отталкиваю ее.
Ее двенадцатидюймовые каблуки не поспевают за ее рысью, и она падает на пол.
Я смотрю на нее с отвращением.
— Кто сказал, что я хочу ее забыть?
— Присцилла!
Подруги Дискотеки подбегают и поднимают ее с пола. Все они бросают на меня злобные взгляды.
Присцилла? Я думал, ее зовут… Вообще-то я забыл, как ее зовут, как только она мне сказала.
Унижение окрашивает ее черты. Дискотечная девушка вскакивает на ноги.
Я начинаю проходить мимо нее.
Но теперь, когда она привлекла внимание своих друзей и людей, находящихся рядом, Дискотека начинает размахивать руками.
Она хватает меня и бросается мне в лицо.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил?
— Кем, черт возьми, ты себя возомнила? — рычу я в ответ, глядя вниз, наблюдая за страхом, мелькающим в ее глазах. Медленно перевожу взгляд с ее облегающего платья на покачивающуюся грудь и, наконец, на ресницы-гусеницы. — Такая, как ты, никогда не сравнится с ней.
Она вдыхает, как будто ее никогда раньше не отвергали. Она достаточно красива. Готов поспорить, все, что ей нужно было сделать, это надавить своим телом на парня, и он подарил бы ей весь мир. Ну, сегодня я потерял свой мир, так что мне нечего ей дать.
Раздосадованный, я вырываю у нее руку и выхожу на улицу.
Тяжелый звук шагов преследует меня. Два громоздких парня вдвое больше обычных людей выходят на улицу.
Я ухмыляюсь им.
— Джентльмены, чем могу помочь?
— Это тот парень, который толкнул меня, — говорит девушка Диско, выныривая из-за спины гиганта слева.
— Как ты смеешь толкать мою сестру?
Парень рычит, хватая меня за воротник.
Я спокойно смотрю вверх.
— Брат, не знаю, заметил ли ты, но… — наклоняюсь вперед и шепчу: — Твоя сестра — шлюха.
Его глаза расширяются.
— В этом нет ничего постыдного. Я люблю шлюх. Некоторые назвали бы меня мужской версией…
Его кулак откидывается назад, и, когда он выпускает его, волосатые костяшки бьют меня по лицу.
— Хочешь продолжить разговор? — Он встряхивает меня.
Кровь вытекает у меня изо рта. Я чувствую металлический привкус и смеюсь.
— Чертов маньяк, — рычит он. — Думаешь, это смешно?
— Опять. — Я указываю на него. — Ударь меня еще раз.
— Псих.
Он бьет меня по лицу. Еще больше крови.
Мое тело ударяется о тротуар.
Я сплевываю в сторону.
