— Твой отец никогда бы не отдал это, даже своему сыну. Что ты обменял на это?
Финн достает свой мобильный телефон и проверяет его, говоря непринужденно.
— Я возглавляю семейный бизнес.
Семейный бизнес?
В смысле…
Удивленно поднимаю бровь, и мой пульс учащается.
— Финн, ты не можешь.
— Это было неизбежно. Он бы пригрозил мне, если бы я не сделал все по их. — Финн убирает мобильный телефон в задний карман. — По крайней мере, я что-то из этого вынес.
— Этот список того не стоил. Ты слишком многим жертвуешь. Я не могу тебе позволить.
— Ты и не жертвовал. Я сделал это ради Зейна. — Его резкие слова сменяются покорным пожатием плеч. — Если ты собираешься кого-то благодарить, то благодари его.
— А при чем здесь Зейн?
— Это был его план — договориться об этом списке.
Слова растворяются в воздухе.
— Зейн знал обо всем этом?
— Я рассказал обо всем ему и Датчу в ту ночь, когда мой отец… — Он запинается. — В ту ночь, когда Джарод Кросс вызвал нас к себе. Зейн испугался. Он знал, что будет опасно, если ты продолжишь расследование. Он хотел, чтобы ты была подальше от этого дела, пока мы будем договариваться.
— Так вот почему он сломал флешку? Чтобы прогнать меня?
— Сначала нет. Мы собирались использовать флешку, чтобы записать имена из списка, но Зейн заметил стрелу якудзы, которая была пущена внутри номера, пока ты работала.
— Стрела?
Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда я услышала тихий звук «пффф» и заметила, что окна открыты.
— Там даже была записка, в которой говорилось, что ты умрёшь, если не уничтожишь улики. Это была не первая их попытка добраться к тебе. Кто-то приходил в дом, и Зейн пострадал, отбиваясь от них.
— Что? Зейн сражался с ними? Он сказал мне, что злоумышленник только и делал, что рыскал вокруг.
— Думаю, он не хотел, чтобы ты волновалась.
Мое сердце готово проломить ребра от того, как сильно оно колотится.
— Уничтожение флешки было импульсивным шагом. Что очень характерно для Зейна. Но даже после всего этого он все равно стремился отстранить тебя от расследования и заключить сделку.
Загорается еще одна лампочка.
— Коробки! Я удивлялась, почему не могу найти никаких документов, которые могли бы разоблачить «Благодарный проект». У меня даже были фотографии некоторых файлов, но их не было в тех ящиках, которые ты мне дал.
— Все важные документы у Зейна в доме. Он хотел, чтобы ты занялась просмотром этих файлов на некоторое время.
— Ты тянул время.
— Давай будем делиться впечатлениями в машине. Люди в черном все еще смотрят.
Финн выпячивает подбородок в сторону машины.
Я забираюсь внутрь, пытаясь осмыслить все новые откровения.
— Погоди, ты же говорил, что это был план Зейна — договориться об именах. Это, — я встряхиваю папку, — не первый раз, когда ты видишь этот список?
Финн бросает на меня знающий взгляд.
— Я видел, как ты читала приложение Джинкс. Ты не заметила ничего необычного?
Я почесываю подбородок.
И тут меня осеняет.
Бросаюсь обратно к приложению Джинкс. Прокручивая новости, я нахожу то, что искала.
Коннер Мохети — управляющий хедж-фондом: обнаженная натура, разрушенный брак, потерял половину состояния из-за развода.
Серанби Виталаги — лоббист сената: обвинен в мошенничестве с растратой и снят с должности.
Имена можно продолжать и продолжать.
Политические отчеты Джинкс идеально совпадают со всеми именами в списке.
Я бросаю взгляд на Финна.
— Ты работаешь с Джинкс?
— Скорее, мы работаем на нее, — бормочет Финн.
Мое сердце обжигает сладкий удар облегчения. Я думала, что правосудие будет отложено и что меня удовлетворит только знание правды. Я думала, что смерть наступит раньше, чем будут наказаны люди, причастные к проекту.
— Где сейчас Зейн?
— Работает над фамилией.
Я морщу нос в замешательстве.
— Как он работает над фамилией, если она только что была раскрыта?
— Пусть он сам на это ответит. — Финн смотрит в зеркало заднего вида. — Что тебе нужно знать, так это то, что он сохранил фамилию для тебя. Я собирался заехать за папкой один, а потом поговорить с тобой обо всем этом, но подумал, что ты не поверишь, если не увидишь все своими глазами.
— Спасибо, Финн.
Он ведет машину, сосредоточившись на дороге, как будто это пустяк.
Я касаюсь его плеча, вбивая в него свою мысль.
— Ты вступаешь в очень темный мир. «Благодарный проект» был верхушкой айсберга, и все же расследования этого было достаточно, чтобы сломать меня. — Я вспоминаю все видения Слоан. — Правосудие — это нелегко. Как и месть. Не стоит погрязнуть в одном или другом.
Он смотрит на меня, потом в сторону. Тихо говорит:
— Я планирую уничтожить организацию, но сначала мне нужно взять под контроль бизнес. В процессе… я не смогу быть милым парнем.
— Все в порядке. Я тоже стала монстром, чтобы охотиться на монстров.
— Как ты удержалась от того, чтобы повернуть до конца?
Я опускаю стекло и глубоко вдыхаю свежий утренний воздух.
— Я влюбилась.
Зейн
Рев аплодисментов оглушителен. Отец поднимается по лестнице и встает в центре сцены. Он медленно кружит по кругу, машет рукой тысячам присутствующих.
