— Эй, верни мне мой телефон! — протестует Зейн.
Снова раздается ворчание и звуки дружеской драки.
— Пока, Грейс! — щебечет Каденс.
— Детка, я скоро буду дома! — кричит Зейн, как будто издалека.
А потом звонок обрывается.
Я хихикаю и тянусь за своим бокалом, который теперь наполнен ужасной банкой кофе из мини-холодильника. В блокноте у меня куча заметок о японских якудза и их филиалах.
В окно задувает порыв холодного ветра, и я оглядываюсь через плечо, замечая, как шевелятся занавески. Хм. С каких это пор я их открываю?
Пожав плечами, возвращаю свое внимание к ноутбуку.
Тихий звук «пффф» выводит меня из задумчивости.
Я поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам.
За окном темная ночь. С этой точки обзора я могу видеть верхушки нескольких других высоких зданий. Вдалеке что-то сверкает, но через мгновение исчезает. Я уверена, что это просто рекламный щит или что-то в этом роде.
Откинув стул, погружаюсь в мир, которого раньше не знала. Он наполнен гангстерами, боссами мафии и смертью.
И где-то там, в криминальном подполье, находится тот, кто заказал убийство моей лучшей подруги.
Зейн
Лифт движется недостаточно быстро.
Я знаю, что должен был бежать вверх по лестнице, а не стоять в этой металлической коробке, которая скрипит вверх со скоростью улитки.
Наконец двери открываются.
Как только выхожу, брат хватает меня за руку и рывком возвращает назад.
— Нам нужно поговорить.
— После того как я увижу Грейс.
— Это не займет много времени, — говорит Датч. Он бросает взгляд на Финна, который молчит с тех пор, как мы вернулись из дома.
— Я проверю, как там Грейс, — предлагает Кейди. — Я хочу знать, как она продвинулась с видео.
— Мы проводим тебя туда.
Мы следуем за Кейди к номеру. Охранник снаружи приветствует нас кивком и заверяет, что с тех пор, как он там работает, в номер никто не входил и не выходил.
— Мы сейчас вернемся, — сообщает Датч Кейди.
— Да, да. Иди, проведи свою тайную встречу с братом. Ты все равно потом мне все расскажешь. Не понимаю, зачем тебе эта секретность.
Губы Датча подергиваются от ее яростного тона.
Наблюдая, как смягчается его лицо рядом с ней, я чертовски рад, что он вытащил голову из своей задницы и признался, что влюблен.
После того как Каденс проскальзывает в комнату Грейс, я слышу, как они обе визжат тем самым женским голосом, который бывает у девушек, когда они рады кого-то видеть.
Нас не было всего несколько часов. Почему они ведут себя так, словно прошли годы с тех пор, как они встречались?
Комната Датча находится через несколько дверей. Мы направляемся туда, он закрывает за нами дверь.
В отсутствие Каденс Датч позволяет себе нахмуриться во всю ширь.
— Финн, что, черт возьми, происходило между тобой и папой сегодня вечером?
Глаза Финна вспыхивают, но рот закрыт, как в тюрьме Форт-Нокс.
— Финн, хватит вести себя как молчаливый одиночка! Ты должен начать нам что-то рассказывать, — ворчу я.
— Что бы это ни было, мы сможем разобраться в этом вместе.
Финн по-прежнему не нарушает молчания.
Датч придвигается ближе.
— Я бы не стал настаивать, если бы это было неважно, но это касается безопасности девочек. Мне нужно знать, что отец сказал тебе. Пожалуйста.
Мы с Финном оба вздрагиваем.
Я не знал, что слово «пожалуйста» есть в словарном запасе Датча.
Наконец Финн раскалывается.
— Папа не сказал мне ничего такого, о чем бы я не догадывался, — говорит он, опустив глаза в пол.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, что меня усыновили.
— Что? — ахаю я. — Ты усыновлен?
Финн слегка улыбается.
Датч закатывает глаза.
Мой брат продолжает:
— Есть вещи, о которых я тебе не рассказывал. О себе. О… Джинкс.
Мои брови взлетают до самого лба.
— Джинкс? Какое отношение все это имеет к ней?
Датч смотрит скептически.
— Мы можем поговорить о Джинкс позже. А пока давайте сосредоточимся на папе.
Финн устраивает внутреннюю дискуссию, от которой у него сжимается челюсть и он выглядит так, будто воюет сам с собой.
— Выкладывай, Финн! — требую я. — Что было такого плохого, что отец практически отрекся от тебя…
— Папа солгал.
Финн смотрит на меня так, будто я выбил из него правду.
— Насчет… — подсказывает Датч.
Черт. Это как выдергивать зубы.
Финн закрывает глаза, и слова просачиваются наружу, словно он уже сожалеет об этом.
— О том, откуда я родом.
— Ты шутишь.
Я отчетливо помню, как папа пришел домой с Финном и сказал нам, что он наш новый брат, усыновленный из Китая.
— Откуда же ты тогда взялся? — спрашивает Датч.
— Не… через обычное агентство.
— Ты хочешь сказать, что папа — твой настоящий биологический отец?
Это делает то, что он сделал сегодня вечером, вдвойне отвратительным.
— Или что он тебя похитил?
Датч прищуривает бровь.
— Он спрятал меня.
Финн поднимает взгляд, его глаза сталкиваются с моими.
— От чего?
— Не от чего? — поправляет меня Финн. — Кого.
На нас опускается болезненная, вздрагивающая тишина. Она впивается своими когтями в мои плечи и глубоко вгрызается в них. Говорит мне, что все уже никогда не будет прежним, когда я покину эту комнату.
— Ты знаешь, кто стоит за проектом, — шепчу я. — Ты знаешь, кого боится отец.
Датч бросает на нашего брата мрачный взгляд.
