- Хорошо, хорошо, - прохрипела она и, отдышавшись, продолжила - пусть живет и радуется. Мы обязательно что-то придумаем. Обязательно. И не из таких передряг выкарабкивались.
- Это не передряга, Розанна, - тихо проговорила Кетка, - но мы выберемся и из этого.
Они посмотрели друг на друга, молча давая друг другу обещание - в очередной раз закрепляя клятву верности и дружбы, которая все превозможет и всех спасет.
- Пора - почти неслышно проговорила Розанна, но ее все услышали.
Три грациозных бабочки в лучах заходящего солнца взмыли в небеса. Со стороны могло показаться, что этот полет месяцами скрупулёзно оттачивался, настолько нереально слаженными и прекрасными были их движения, но это было бы неверное суждение - эти трое в этот момент дышали одним дыханием отчаянной надежды и абсолютной решимостью вылететь из пропасти, в которой сейчас оказалось все соцветие Креппти.
В это же самое время старая Мамет уже начала поглядывать в сторону Лютной прогалины, в западной части которой находились пыльцовые источники. Она все знала, и эликсир уже был приготовлен для передачи законной наследнице.
- Криннит, милая, на сегодня мы закончили, - с доброй улыбкой прошелестела она своей единственной ученице, которую Солнце послало ей на склоне лет. - Приходи завтра пораньше.
- Хорошо, Мамет, - Криннит проворно закрепила стебель последней в кругу белой лилии, и легко взмыла над бутоном. - Солнечных дней тебе.
- Красивого и легкого полета, - ответила Мамет. Она подумала, что в косынке из лепестков Криннит выглядела непосредственным и милым ребенком, хотя подобное о ней могли сказать только случайно залетевшие в Пешелемурские леса бродвейсты. Красное свечение на крыльях издалека давало знать, что перед вами Видящая, а то, что эта Видящая столь юна, могло притупить бдительность опять же только у бродвейстов. Ну, этих товарищей мог одурачить даже тронт-однодневка. Может быть, поэтому популяция этих простаков росла в геометрической прогрессии - никто не воспринимал их как сколько-нибудь значимую угрозу, и отношение к ним было, как к листве в Пешелемурских лесах. Благо питались они чужими горестными эмоциями и в этих краях были редкими гостями. "Скоро их здесь может оказаться тьма, и пиршество их будет длиться долго, очень долго, если Розанна...". На этом оно оборвала эту нить разветвления будущего: она слишком многое повидала на этом свете и знала, как сильно можно увеличить вероятность даже еле-еле ощущаемого события, если вкладывать в этом направлении свои эмоции и веру в него.
Мамет была впервые рада столь юному возрасту Криннит, который не позволял ей разглядеть слепки чужих эмоций. В противном случае, проанализировав слепок Мамет, малышка бы уже знала о наступлении слепого будущего - времени безвременья, когда Мироздание замедляет свой ход, и дальнейшее течение Вечности определяют поступки избранных. Остальным остается только ждать исхода и надеться, что волна поднимет всех на новую спираль, а не низвергнет в пропасть.
- Мамет, солнечных тебе! О чем задумалась? - наигранно веселый поток Розанны выдернул Видящую из размышлений. Розанна специально не обратила внимания на боль в глазах любимой бабушки, иначе решимость могла ей отказать в самом начале пути. И она сразу поняла, что Мамет знает всё, а потому продолжила все в той же беззаботной манере. - Уже подсчитала, сколько гостей пригласишь на нашу с Чвелистышем свадьбу? Как-никак ты станешь бабушкой тронта-императора... ну, когда он им станет. Пока же тебе придется довольствоваться ролью бабушки королевского тронта. Но мне кажется, что это тоже не хухры-мухры. Королевские тронты, знаешь ли, под лопухами не валяются...Ты уже решила, каким нарядом поразишь всех на торжестве на бутоне Стрелиции? - Розанну продолжала нести, но остановиться она не могла: истерика набирала обороты.
Все это оказалось куда как сложнее, чем она предполагала. Не представлявший особых проблем залет за эликсиром грозил превратиться в провал всей затеи.
Внезапно она почувствовала себя в крепких объятиях старой Видящей, той, что знала ее до последней чешуйки на крыльях, той, что сейчас была вынуждена отпустить свою единственную внучку, свою отраду и счастье, понимая, что возможно, они больше никогда не увидятся. Этим объятием Мамет не просто отогревала ртуть своей любимой девочки, она передавала ей свои силы, свою власть, свой Дар - ту частичку, которую могла принять Розанна. Она отдавала своему личному Солнцу все, что могла сейчас отдать. Если бы Розанне в этот момент не мешали все застившие слезы, она бы заметила, как меркнет свечение на крыльях Видящей.
- Ты вернешься, живой и невредимой, и я буду обучать радости полета ваше дитя, - сквозь слезы прошептала Мамет. - Я так хочу, и так будет. Пообещай мне, Розанна, что хотя бы три капли эликсира ты отдашь себе. Пообещай мне.
- Обещаю, бабушка, - большего рыдающая Розанна произнести не могла.