Библейские образы полностью

Прощальное собрание, на котором Иеошуа сообщил народу о завершении своей миссии, — необычное явление в истории. Иеошуа отказался от власти, которой умел пользоваться, распустил войско, которое сам же сформировал, и провозгласил утопический уклад жизни без государства, то есть без центральной власти, чтобы каждый все решал сам за себя. Иеошуа закончил свою миссию, завершив великую эру в истории народа. На этом необычном собрании он сделал обзор прошедших событий и заявил: наши отцы жили по другую сторону реки и поклонялись другим богам; ныне Всевышний привел нас в эту страну, где мы должны поклоняться Ему. Обещание, данное Всевышним сынам Израиля, выполнено, и им предоставлена свобода выбора между служением Всевышнему или другим богам.

Иеошуа в полной мере сознавал, что его жизненная задача заключалась в продолжении и завершении дела Моше, в подведении народа к новому рубежу его истории. Начиная с этого момента, Израиль стал действовать по своему собственному разумению; на него была возложена ответственность самостоятельности. Иеошуа знал природу своего успеха и не предпринимал попыток основать династию правителей, показав в этом своем последнем деянии, что хорошо понимал и сущность новой эпохи, и свою роль в истории.

Среди образов пророчиц, описываемых в Танахе, наиболее полно обрисован образ Дворы, которая была не только пророчицей, но и судьей в Израиле[9]. Этот факт сам по себе характеризует ее как личность необычную, поскольку можно с уверенностью утверждать, что в те времена, как, впрочем, и в последующие, должность судьи принадлежала мужчинам. Правда, комментаторы считают, что роль Дворы как судьи была вторичной по отношению к ее роли пророчицы. Иными словами, она стала судьей потому, что была пророчицей, а не наоборот.

Двора — выдающаяся личность среди пророчиц, упоминаемых в Танахе. Существенно отличается ее образ и от типичного образа женщины-провидицы в древнем мире. Обычно пророческие способности приписывались девам, занимавшимся гаданием и магией. Женщины, посвятившие себя пророчеству, были освобождены от забот повседневной жизни. Они должны были жить в уединении, чтобы избежать соблазнов и искушений материального бытия; все их духовные и физические силы должны были быть направлены на сохранение и совершенствование своего исключительного дара. Представление о необходимости уединения для достижения религиозно-духовной сосредоточенности сохранилось до наших дней, выразившись в создании института монашества.

Двора, подобно другим еврейским пророчицам — Мирьям и Хульде, была замужней женщиной. Это обстоятельство проливает свет на присущее еврейству отношение к женщинам-пророчицам и к пророчеству вообще. В иудаизме пророчество не рассматривается как переживание необычного индивида, одаренного парапсихологическими способностями или обладающего сверхъестественными духовными качествами, которые могут быть развиты лишь за счет других проявлений личности. Наоборот, на пророка смотрят как на полноценную личность, не отличающуюся от других людей какой-то особой эксцентричностью или необычным подходом к пониманию вещей. Пророк в иудаизме — это человек, достигший совершенства на основе общего опыта своей жизни.

С этой точки зрения образ пророчицы как судьи поучителен и многозначен. Пророчество проявляется, лишь когда пророк вещает слово Б-га, то есть выступает как медиум Высшей Силы. И только в момент откровения он отличается от других людей. Даже подготовка, обучение, ведущие к тому, что человек может стать пророком, сами по себе не являются процессом, намеренно направленным к этой цели. У еврейских пророков пророчество проявлялось на фоне бурных страстей и сопровождалось некоторой отрешенностью от окружающего в момент пророческого откровения, но, вообще говоря, оно не требовало изоляции от мира. Поэтому Двора могла быть судьей, вникая в повседневные дела народа, и в то же время заниматься обычными делами своей семьи. Таким образом, библейская фигура пророчицы соответствует представлению о совершенной женщине. Она не устранялась от общества, а жила и действовала в нем.

Двора была главным образом пророчицей, но она была и судьей — как во времена мира, так и во время войны. Фактически ее историческая роль, как и других судей, проявлялась на фоне значительных внешних событий — войн и других конфликтов.