Стас послушно смотрел в экран, положив руки на колени. Серый Том гонялся за коричневым Джерри. Стас смотрел на Тома и думал о чевяке, который теперь в нем живет и ест кишки. Стас знал, что у него внутри, в животе, есть такие штуки, как кишки. Кишки похожи на шланги. Так было нарисовано в книжке. Стас всегда любил рассматривать картинки. Кишков в животе много. Сразу чевяк столько не съест.
Иногда Стасу казалось, что кишков в его животе стало меньше. Иногда клал руки на живот, прижимал их и чувствовал: стало меньше. Пока Джерри крался мимо спящего Тома, Стас украдкой пощупал свой живот. Живот очень сильно уменьшился. Стас аж вспотел от ужаса. Все эти дни он надеялся, что, может, он не успел съесть чевяка, что, может, в его животе никто не живет. Но теперь последние сомнения отпали: кишков стало меньше. Стас слез с кресла. Надо было что-то делать. Но что? Стас в волнении прошелся по комнате, вытирая мокрые ладошки о колготки. Надо выгнать чевяка! Выгнать! Из живота выгнать! Но как?
Предусмотрительную Аллу похолодание врасплох не застало. Разумеется, у нее заранее был подготовлен материал на тему «В Москву пришла осень». Текстик, тестик-опрос и фотка намокшего котенка возле лужи, над которым заботливо раскрыла зонт маленькая девочка. По хорошему, фотографию следовало бы немного доработать в фотошопе – волосы вырезанной из другого кадра девочки были обтравлены не идеально – но времени на это не было. Алла выложила материал на сайт и пробежалась «по криминалу». В автомобильной катастрофе… Спьяну… Пожар без пострадавших… По столице ничего особенного. А что в Питере? Голяк… Придется опять по сусекам скрести… Минут через пятнадцать Алле повезло. Переписать инфу нормальным языком, озаглавить… «Убийцу шестилетнего ребенка защищает адвокат из Москвы». Жаль, что адвокат – обычный мужик. «Защищает адвокат-гей» или «адвокат, бабушка которого была шаманкой» было бы куда круче. Увы, увы. Мир скучен и сер. Постоянно приходится добавлять в него ярких красок. Алка подумала и заменила «ребенок» на «мальчик». Ежу понятно, что раз шестилетний – значит, не старик. А мальчик – это конкретизирует, цепляет. Через полчасика с работой на сегодня было лихо покончено. Алла заглянула к шефи-не, сообщила, что идет на выставку ловить кадры для следующих материалов, и отправилась по магазинам.
Салим вышел на улицу Мира и обомлел: прямо перед ним бились на настоящих мечах настоящие древние русские воины. Кольчуги, шеломы, прочие доспехи – все как положено. Неподалеку стояли, попивая пластиковый квас, другие молодцы. «Ни пип себе городок у нас! – икнул Салим. – Интересно, и много тут таких чокнутых? Чо я их раньше не замечал?» Впрочем, раньше Салим особо по улицам не ходил, времени не было: пока приехали, пока утряслись на новом месте…
Чокнутых оказалось много. Вторая партия чокнутых растягивала поперек второй центральной улицы, улицы Ленина, бурый с золотом транспарант «Город мастеров».
– Кино снимать будут? – спросил Салим.
– Не, завтра – День рождения, подготовка.
– А… Ясно… А кто родился-то?
– Ну как кто, город родился. Елец. 864 года назад.
– А… Солидно… А я думал, в честь человека…
– А, в честь Бунина! Не, это только через месяц будет праздник, «Антоновские яблоки».
– Ясно… А Бунин – это кто?
– Парень, ну ты ваще! Иван Бунин – нобелевский лауреат. Неужели не слышал?
– Пф! Слышал, конечно! Но мало ли нобелевских лауреатов. Каждого отмечать – дней в году не хватит.
– Так Бунин у нас в Ельце учился, усёк?
Салим усёк. Усёк и воспрянул адреналином. Значит, и в Ельце можно учить-ся-учиться и доучиться до нобелевского лауреата. Это хорошо. Салим решил больше не сбегать с математики и обязательно узнать, за какое именно открытие Бунину дали миллион баксов…
