«Космология Калачакры структурирована по нескольким теоретическим моделям. В своей интерпретации обычной природы космоса Калачакратантра объединяет в некоторой степени атомарную теорию Ваибхасики, модель Санкхьи из двадцати пяти принципов пуруши и пракрити, джайнисткую и пу-раническую космографии с их собственными измерениями космоса (локадхату) и теориями природы космоса и отношения к человеку…» Макс увлекся. Буддийско-тантрический взгляд на мироздание ему не был близок, хотя некоторые детали восточного подхода к вопросу оказались ему почти конгруэнтны. Например, идея цикличности, День Брамы. То что надо идея! Так называемый «День Брамы» – это отрезок реального времени, очень большой отрезок. В несколько миллионов лет. А потом – катастрофа и вся история начинается заново. Это правильно, это лучше, чем вечность. В вечности нет смысла. У всего на свете должны быть начало и конец, в этом вся прелесть! Макс считал это аксиомой, очевидностью. Раз в миллион или в миллиард лет можно все стереть и начать заново. А по дороге можно стирать кусочками. Не понравился кусок истории, устроил пожар или потоп – и пожалста вам, табула раса, начинай заново… Стоп!!! Вселенская катастрофа. Потоп. Точно! Эти существа, то есть люди, которые строили пирамиды с непонятными гексагональными кладками, жили еще до потопа! Все банально. Они пошли по неправильному, то бишь неугодному природе, пути развития – и были смыты с лица Земли водами потопа. Если он, конечно, был. С потопом еще разбираться и разбираться. Но! Надо найти в Инете или составить самому список допотопных артефактов… Макс отложил в сторону Калачакру, подошел к компу и забил в поисковике: «потоп исторические находки».
Стас вспоминал все, что он знал про чевяков. Знал он про них не так уж мало. Чевяки живут в земле. Если дождь, они выползают. Они тянутся. Они бывают в ябоках. Они едят кишки. Но живут в земле. Выползают в дождь. Выползают в дождь. Выползают в дождь… Может быть, если пойдет дождь, его чевяк тоже выползет?
Стас выглянул в окно. Небо было затянуто облаками, но дождя не было. Стас не хотел устроить дождь сам. Он хотел, чтобы дождь пошел сам. Дождь не шел. Тогда, после некоторого раздумья, все же пошел Стас. Он пошел в соседский сад, к крану, на который был надет шланг для полива клубники. Стас видел однажды, как соседка мыла палас из шланга. Это было, как дождь. Стас стал стаскивать шланг с крана.
Шланг был похож на кишку из книги. Это вселило в мальчика уверенность в том, что он все делает правильно.
Шланг – вода. Вода – дождь. Шланг – дождь.
Шланг – кишка. Чевяк – кишки. Шланг – чевяк.
Вода из шланга, как чевяк из кишки.
Чевяки выползают в дождь.
Сейчас будет дождь. Стас хотел, чтобы дождя было много, очень много. Если дождь заполнит весь дом, до самой крыши, то чевяк точно выползет.
Шланг сидел на кране очень плотно. Стас висел на нем, тянул, дергал, крутил. Шланг словно прирос к крану. Стас пошел на кухню и взял большой кухонный нож.
Он пилил ножом шланг и думал о том, что нож – очень хо’ошая вещь. Ножом можно будет зарубить чевяка, как только он выползет.
Погуляв по городу, пощупав мечи (они оказались тупыми, хоть и не картонными), Салим проголодался, попал под дождик и повернул к дому. «Чем я хуже Бунина? – размышлял он по дороге, придерживая так и норовящий соскользнуть капюшон легкой спортивной куртки. – Мозги у меня есть, Елец есть. Капелюху удачи – и готово дело. Мне ж нобелевскую не обязательно, можно и без таких сюрпризов, лишь бы миллион дали…»
Дома Салима ждал сюрприз в виде брата, сидящего на верхней ступеньке с огромным острым ножом в руках. Стас был насквозь мокрый и посиневший от холода. И как он ухитрился так промокнуть, ведь поморосило-то всего ничего, так, попугало только?
– Блин, какой ты дебил!!! – заорал Салим, бросаясь вверх по лестнице и продолжая орать.
Первым движением Салим выхватил из рук малолетнего придурка нож и со злостью отшвырнул его в соседский сад, прямо со второго этажа. Вторым движением он за шкирку втащил брата в дом и швырнул на пол. Стас отлетел на метр или полтора и стукнулся плечом о ножку стола, а головой – о край холодильника.
– Крети-ин!!! Кретин! Кретин! Придурок неполноценный, вот ты кто!
Не разуваясь, Салим прошел в «комнату с удобствами» (как называла ее бабушка), заткнул пробкой ванну и пустил в нее воду погорячее. Будет им новых забот, если этот кретин подхватит воспаление легких!
– Кретин ты!
Стас безмолвно позволил стащить с себя одежду и засунуть в ванну. В ванне он отчаянно дрожал. Салим подумал: брат промерз, не может согреться. Он тер ему руки и ноги, спину и особенно сильно – грудь. Всё уже давно разогрелось, но Салим тер и тер, а Стас дрожал и дрожал. Стас дрожал от страха: в воде чевяк мог выползти, но чем его теперь зарубить, если ножа под рукой нет? Стас трясся и не отрывал глаз от воды. Он бы его хоть кулаком, хоть чем… Но чевяк так и не выполз.
