– А, да, он был достаточно знатным графом во время Столетней Войны. – Кингстон заметил её непонимающий взгляд. – Была такая очень важная война между Британией и Францией, началась в четырнадцатом веке.
Кирс явно не стоило пить в этот момент, потому что она незамедлительно подавилась. Утерев пролившийся по подбородку сок, она уточнила:
–
Кингстон лишь рассмеялся.
–
Глаза Кирс полезли на лоб.
– Возвращаясь к теме, да, мой отец был графом, но его настоящей страстью было искусство. В те времена это было не очень принято, но он рисовал и лепил скульптуры, желая оставить после себя нечто большее, чем война. Я был частью этого «большего». Меня воспитывали как его преемника, поэтому я всегда был с отцом, когда он рисовал, ездил верхом или шёл на войну. – Кингстон отпил ещё кофе. – Искусство всегда придавало мне сил. Я даже не удивился, когда оказалось, что оно помогает и моей магии.
– Вы так открыто говорите о своих силах.
– В отличие от Грейвза-то? – переспросил Кингстон. – Мы выросли в очень разных условиях. Я не стыжусь своих способностей. Моя совесть чиста. – Он постучал пальцем по голове. – Многие наши действия зависят от психики. Хоть я за свои годы и повидал немало ведьм и колдунов, сожжённых на кострах, охотники никогда не ступали лично на мой порог. Грейвзу повезло меньше.
После этого Кингстон неожиданно затих, словно погрузился в раздумья.
Кирс доела завтрак. Размышляя о том, что ей сказал Кингстон, она снова вспомнила Грейвза. Девушка видела много ужасов за свою жизнь и многие испытала на собственной шкуре. Она знала тот стыд, что оставался после, и как он мог источить человека.
Минуту спустя на кухне появился Грейвз, только недавно из душа и облачённый в безупречный чёрный костюм и чёрные же перчатки.
– Доброе утро.
Кирс подняла голову от тарелки, ища его глаза, и он поймал её взгляд. Девушка думала, что колдун отвернётся, и ситуация станет неловкой. Но… он этого не сделал. Лишь наклонил голову в её сторону с лёгкой усмешкой, как и всегда. Она вздохнула с облегчением, радуясь, что всё может продолжаться своим чередом. Ведь с облегчением же?
Кингстон прикончил остатки еды и встал, чтобы пожать Грейвзу руку.
– Ещё какое доброе. Мы готовы идти?
– Да, – сказал Грейвз. – Всё забронировано.
Кирс отодвинула тарелку от себя.
– А мне в музей идти обязательно?
– Ну, разумеется, – прогудел Кингстон. – Я столькому хочу вас научить.
– Он уже начал посвящать тебя в историю Британии?
Кирс кивнула.
– О да.
– Есть у него такая привычка, – обречённо признал Грейвз.
– Все ещё скучаю по временам, когда на территории Британской Империи никогда не заходило солнце, – сказал Кингстон.
Грейвз скорчил гримасу отвращения, словно поверить не мог, что Кингстон признавался в этом вслух. Кирс начинала понимать, почему он редко звал учителя в гости.
Девушка нахмурилась.
– Я, конечно, историю знаю похуже вашего, но разве Британская Империя не была довольно-таки ужасной?
Кингстон покосился на неё.
– Смотря кого спрашивать.
Грейвз прищурился.
– Да, и, если спросить бывшие колонии, они все скажут, что Империя была ужасной.
– Какие мы прогрессивные, – пробурчал Кингстон.
– Кингстон, – раздражённо оскалился Грейвз. – Не можешь же ты правда до сих пор в это верить.
– Британцы много хорошего для мира сделали, – важно надулся Кингстон. – И для
Лицо Грейвза словно заострилось. Если бы он так смотрел на Кирс, она бы предпочла бежать в противоположную сторону, но Кингстона этот взгляд особо не тронул.
– «Хорошим» я бы это не назвал.
– Как скажешь, – сказал Кингстон, закрывая тему.
Грейвз с Кирс обменялись взглядами, поняв друг друга без слов за долю секунды.
– Пошли, пока опять не началось, – сказал Грейвз, кивнув головой в сторону двери.
Вслед за Грейвзом и Кингстоном Кирс прошла к лифту. Джордж уже ждал их у лимузина, в который Кингстон незамедлительно уселся. Грейвз поравнялся с Кирс прежде, чем она успела последовать его примеру.
– Постарайся не обчистить весь музей.
Она фыркнула.
– Как будто я планирую показывать тебе сокровища, которые нагребу.
К её удовлетворению, его это явно позабавило.
Лимузин быстро домчал до музея. Кингстон всю дорогу болтал, а Кирс наблюдала, как Грейвз уворачивается от его вопросов с той же ловкостью, как и от её. Наконец, Джордж остановился у главного входа и открыл им дверь.
Кирс тысячу раз стояла перед Метрополитен-музеем, пялясь на всевидящую статую Коралины ЛеМорт. Обедала в своей любимой пекарне за углом. Воровала у богатых господ на этих самых ступенях.
Но она и представить не могла, что однажды ей позволят пройти через главные двери.
Когда-то музей принимал всех желающих, но после появления монстров кто-то украл несколько бесценных картин во время погромов, так что теперь двери были закрыты для публики. Пропускать стали только по предварительной брони, а цена за вход взлетела до небес, недоступная большинству людей. Ещё один элитный клуб, в который девушка и не мечтала попасть.
