Проходя между белыми колоннами в платье и на каблуках, она чувствовала себя подделкой. От прошлой жизни у Кирс остался только крапивник на шее. Знали ли они, что впускают к себе вора? Но Грейвз и Кингстон вели себя согласно статусу, и никто даже не посмотрел на неё в вихре рукопожатий и любезностей.
Грейвзу, судя по всему, сам музей был не очень интересен, но Кингстон в его стенах поистине ожил. Это была его территория, в конце концов. Взгляд Кирс метался по стенам из белого мрамора и деталям вычурной прихожей, ведущей к бесконечным рядам картинных галерей.
– Не считаешь ли неправильным, что всё это искусство прячут от остального народа? – задумчиво спросила она.
Грейвз наклонил голову, раздумывая над ответом, хотя по серым глазам было видно, что вопрос его удивил.
– Искусство всегда собирают, архивируют и хранят богатые. Ничего удивительного, что здесь происходит то же самое.
– У богачей вечно всё так.
– Это правда, – согласился он, идя с ней рядом. Кирс почти могла коснуться его руки. От малейшего соприкосновения её желудок сделал кульбит. – Они закрыли двери музея, думая, что защищают экспонаты, но на самом деле лишь перекрыли доступ к ним. Искусство процветает в тёмные времена боли и разбитых сердец. Подозреваю, что многие из тех, кому сюда не пройти, прочувствовали бы эти картины так, как богатые попросту не могут.
– Да, – выдохнула Кирс. – Как может понять голод тот, чей живот всегда был полон?
– Именно.
Она наклонилась поближе.
– Мне кажется, мы зря тратим этот день с Кингстоном. Нам разве не нужно проводить разведку?
Грейвз поймал её взгляд, и его глаза лишь на секунду метнулись к её губам. Исходящий от него жар заметно усилился.
– Иногда информацию можно найти там, где меньше всего ожидаешь, – загадочно ответил колдун.
И она поверила ему, пусть зимнее солнцестояние и казалось тикающей бомбой на задворках сознания. Время поджимало.
– Так, так, – Кингстон погрозил им пальцем. – Давайте без этого. Я этот жар отсюда чувствую.
Грейвз отстранился, забирая тепло с собой. Его лицо приняло абсолютно равнодушное выражение.
– Не имею ни малейшего понятия, о чём ты.
Кингстон покачал головой, глядя на них, и Кирс вспыхнула.
– Пойдёмте уже. Хочу первым делом посетить вон ту выставку. Она египетская.
– Ты разве не был в Египте лично? – спросил Грейвз, равняясь с Кингстоном.
– Разумеется.
Кирс слушала их непринуждённую беседу, следуя за ними по всему музею. Через час она уже перестала понимать, зачем ей вообще так сильно хотелось сюда попасть в прошлом. Очевидной причиной было, разумеется, то, что ей сюда было нельзя. Запретные вещи Кирс всегда нравились больше всего.
Но в остальном здесь было безумно
Выходя из египетского крыла и направляясь к галерее портретов, Кирс подавила зевок. Нужно было срочно менять тему разговора, или до конца дня ей было не дожить.
– Я узнаю этот взгляд, – сказал Грейвз.
Она спрятала руки в карманы куртки.
– Какой такой взгляд?
Он вскинул бровь.
– Ты обворуешь нас всех до последнего цента.
– Так уверен, что я этого ещё не сделала?
Кингстон рассмеялся.
– Уж мы бы заметили.
– А где ваши карманные часы? – усмехнулась Кирс.
Кингстон сунул руку в карман, чтобы продемонстрировать их, но тут же замер, найдя только пустоту.
– Богом клянусь, куда-то я их не туда положил.
Грейвз протянул руку в сторону Кирс.
– Сказал же, ничего не красть.
– А я думала, это только музея касалось, – с невинным смешком ответила она, бросая часы в его ладонь.
Мелкие купюры, которые она прихватила из кармана Кингстона ранее, девушка упоминать не стала. По нему было видно, что он их вряд ли хватится. Не то чтобы ей как-то могли пригодиться британские фунты с лицом нынешнего монарха. Пока никто не успел задуматься, чего ещё она успела натворить, девушка поспешно сменила тему:
– А как вы с Грейвзом познакомились?
Грейвз со вздохом закатил глаза.
– Ну вот, опять эта история.
Кингстон, напротив, просиял:
– Замечательная, между прочим.
– Как скажешь.
– И скажу! – радостно провозгласил Кингстон, проводя их мимо портретов в какую-то очень странную комнату с абстрактными картинами. Кирс их не понимала. Почему круг и линия на холсте считаются
– Это каких?
– Таких, о которых не стоит вдаваться в подробности, – сказал Грейвз прямо и угрожающе.
Кингстон кивнул ему.
– Неважно, главное, что они были очень неприятными. Он приехал с пустыми карманами и раной от ножа на животе. Не очень глубокой, но длинной. От сих и до сих, – Кингстон показал на одну сторону своего живота, а затем на противоположную. – Люди и от меньшего помирали, особенно в то время.
