– Алексей Фёдорович. Если не ошибаюсь, – Петров вспомнил старичка, с которым он повстречался в так называемом распределителе.
– Не ошибаетесь, – чуть склонил голову тот. – Видите, как оно вышло. Думал, что мне дорога в Ад уготовлена. Ведь при жизни я защищал отъявленных мерзавцев. Но судьба распорядилась так, что мне теперь – защищать порядочных людей. Можете мне довериться.
Следующий час они обсуждали стратегию и линию защиты. Даже ссылаясь на прецедент, имевший место у Тёмных, отстоять Петрова было нелёгкой задачей.
Высший Суд, как и переход на границе, и Библиотека, находился на нейтральной территории, так что в него можно было зайти с любой из сторон. Сам зал заседания был разделён на две части. Слева от прохода усаживались Тёмные, справа – Светлые. Президиум занимал Высший Суд. Он состоял из судей, не представляющих по определению интересы любой из сторон. Беспристрастные и безликие. Под капюшонами дымчатых балахонов скрывались лица. Казалось, что лиц даже нет. Либо они терялись в туманной бездне. Четверо. Будто всадники Апокалипсиса. Для них, как пояснили Петрову, не было понятий «Тёмная» или «Светлая» сторона. Не было разделения на добро и зло. Только факты. Зло и добро для них было единым проявлением воли как живущих, так и ушедших.
Петров со своим защитником занял место в первом ряду. Через проход слева сидел Виктор. Судя по всему, тоже со своим защитником. Виктор вёл себя непринуждённо и даже улыбался. Он помахал Петрову. Можно подумать, что он был уверен в благополучном исходе дела. В благополучном для Тёмных.
– Раз уж все собрались, позвольте, я начну? – встал представитель стороны Тёмных.
Фигуры в капюшонах кивнули, что означало: заседание начато.
– Обвиняется Вершитель Светлой стороны, Петров. По первому пункту: нарушение правил обмена книгами.
– Протестую! – встал Алексей Фёдорович. – Ваш подопечный, который тоже находится в этом зале, спровоцировал обмен. Мой подзащитный ещё новичок в этом деле и не знает таких тонкостей.
– Незнание закона не освобождает от ответственности, – перебил его представитель Тёмных. – Надеюсь, мне не надо объяснять вам такие простые вещи.
– Я в курсе, – продолжил защитник Петрова. – Только хочу указать Высшему Суду на то, что Вершитель Петров был введён в заблуждение относительно правил и действовал исключительно из добрых побуждений. Ваш же подопечный хотел взамен получить книгу также в нарушение правил. И, прошу заметить, ваша сторона её получила. Как говорится, счёт «один – один». И подобные случаи обмена книг не впервые в практике. Считаю уместным снять этот вопрос с дальнейшего обсуждения. Каждый остался при своём интересе.
– Согласен. Я больше для протокола и порядка ведения дела, – кивнул Тёмный. – Тем более что этот, назовём его, проступок не играет значимой роли в деле. Вершитель Петров нарушил правила ведения Книги Судеб. А именно. Он написал книгу, которую передал нам с вопиющими нарушениями. Заполненной на много лет вперёд. Нам теперь придётся многие события под него подстраивать. А это была книга не обывателя из Мира Живущих, что является ещё более грубым нарушением. И, прошу заметить, в книгах, которые мы передали на обмен, ничего подобного не было. Поэтому я… Мы, – он обернулся в зал на своих. – Требуем для Петрова высшей меры наказания. А именно: отправить в Пустоту до конца его дней в нашем мире.
Зал молчал. Петров посмотрел на своего защитника. Затем обернулся. Никто не реагировал на приговор, предложенный Тёмными. Как будто это была обычная практика, и в Пустоту отправляли каждого второго.
Слово взял Алексей Фёдорович. Почти полчаса без умолку он опровергал и аргументировал. Вступал в спор с Тёмным и приводил примеры из судебной практики этого мира. Которую ему пришлось основательно изучить за столь малое время. Высший Суд в своём мрачном безмолвии только наблюдал за баталиями. Казалось, что он присутствует здесь номинально. Для протокола. Ни разу они не остановили прения и ни разу не обмолвились хотя бы словом в защиту или согласились с обвинением одной из сторон.
Через полчаса Тёмные попросили перерыв. Все вышли из зала. Каждый на свою сторону.
– Не переживай так, Петров, – успокаивал его Алексей Фёдорович. – Это обычная практика. Прокурор требует максимального наказания, а суд назначает гораздо меньшее. Делается для того, чтобы ты ощутил всю лёгкость наказания в сравнении с тем, что тебе пророчили изначально. В жизни тоже так делается. Просят больше, чем надо, чтобы был диапазон для торга.
– Думаете, Пустота не грозит? – облегчённо выдохнул Петров.
– Определённо нет. Но будь готов ко всему. И соглашайся, когда я одобрю. Что бы там тебе в приговоре ни показалось странным или неприемлемым для тебя.
Вернувшись в зал, они заняли свои места. Высший суд сидел на своих, как будто и не уходил никуда. Всё такие же мрачные и безмолвные.
– Зачем они тут? – Петров тихо поинтересовался у Алексея Фёдоровича. – Они же ни разу не вступили.
Кивнули в самом начале, и всё.