Вернувшись с прогулки, Вика вытащила Лизу из коляски. Раздела её и отнесла в комнату. Там посадила за стол и дала ей бумагу и карандаши. Лиза любила рисовать, хоть художеством это было и сложно назвать. Вика сначала пыталась с дочкой выводить фигуры на бумаге, но потом бросила это занятие. Хоть на какое-то время тишина и отдых от забот.
Лиза сидела и рисовала. Её, в отличие от мамы, ничего не беспокоило. Она даже не пыталась себя сравнивать с другими детьми. Ей не казалось, что она какая-то не такая. Просто она другая. Даже её рисунки, на которых мама ничего не могла разобрать, ей казались осмысленными и завершёнными. Но если бы мама даже и поняла, что тут нарисовано, то выглядело бы всё очень странным. Но не для Лизы. Она знала большее. Вот здесь их дом. Тут она с мамой идёт гулять. В кафе, где продают мороженое. И они потом сядут за столик и будут есть мороженое ложкой. И это Лиза кормит Вику мороженым. Иногда оно капает Вике на подбородок, и Лиза берёт салфетку и, улыбаясь, вытирает. Вика тоже улыбается.
Лизе тоже однажды начали сниться сны. Началось всё с такого же кошмара, но Лиза не стала сопротивляться. Ей стало интересно узнать, что там. Со временем она научилась чувствовать эти сны наяву. Не видела их, но понимала, что некие события там заставляют её улыбаться.
Уложив дочь спать, Вика пошла к себе в комнату. Сегодня Аркадий опять звонил и спрашивал, что она надумала? Вика понимала, что она устала и у неё совсем ничего не получается с Лизой. Надеяться на чудо глупо. С такими мыслями она провалилась в сон…
Вика снова почувствовала, как что-то давит на неё. Конечности сковывает паралич, и сопротивляться становится всё сложнее. Она пытается бороться, но силы покидают.
– Просыпайся, – откуда-то из темноты раздался голос. – Пора вставать.
Голос показался таким знакомым, и Вика поддалась. Как только она ослабила сопротивление, пустота поглотила её и выплюнула на свет.
Вика, щурясь, пыталась рассмотреть, где она оказалась. С непривычки свет слепил, и окружающие предметы расплывались.
– Проснулась? – откуда-то сверху раздался голос, в котором чувствовались тепло и забота.
Вика хотела протереть глаза, но поняла, что даётся ей это с трудом. Руки не слушаются, как будто паралич ещё не отпустил.
– Ну давай, Вика. Открывай глазки.
Вика наконец-то сфокусировала зрение. Над ней стояла девушка примерно её возраста и улыбалась.
– Завтрак готов. Только тебя жду. Сегодня твои любимые блинчики.
Попытавшись пошевелиться, она поняла, что получается у неё это как-то неуклюже. Одеяло не хотело поддаваться. Повернув голову, она увидела возле кровати инвалидное кресло.
Девушка помогла ей подняться и сесть. Вика поднесла к лицу руки. Она их рассматривала и не могла понять. Это были не её руки. Руки ребёнка. Она попыталась разжать пальцы, но и это далось ей с трудом.
– Ничего, – успокоила её девушка и улыбнулась. – Сейчас мы с тобой поиграем в пальчики, и они снова будут слушаться тебя. Давай, вставай. Не бойся, я рядом. Сначала умываться и чистить зубы.
Вика попробовала опустить ноги на пол и встать. Каково же было её удивление, когда это оказалось очень сложно сделать. Ноги не хотели держать её, но заботливые руки подхватили.
– Ты сможешь. Ты сильная. Мы справимся.
Так, постепенно, шаг за шагом, они дошли до ванной комнаты. Из зеркала на неё смотрела меленькая девочка. Немного несуразная. Вика не могла понять, как она тут оказалась и что она здесь делает. Девушка включила воду, и Вика попыталась умыться. С зубной щёткой было сложнее, но девушка так смотрела на неё и улыбалась, что Вике самой стало весело.
За завтраком Вика пыталась подцепить вилкой блинчик, и это у неё явно получалось плохо. Иногда он падал. Потом Вика нечаянно опрокинула вазочку с вареньем. Но девушка как будто не обращала на это внимание. Она просто всё поправила и вытерла салфеткой. Иногда, когда Вика совсем отчаивалась, девушка помогала ей…
Затем, как это бывает во сне, картинки стали резко меняться. Как воспоминания в обратном порядке прокручиваться в голове. Вот она в коляске на улице. Она сидит, а девушка везёт её. Они едут быстро, потому что девушка сзади бежит и смеётся. Вика просит: «Быстрее! Ещё быстрее!» Они разгоняют стаю голубей, которые срываются с площади в последний момент, чуть не попав им под колёса…
Затем картинка опять меняется, и Вика понимает, что она совсем малышка. Ещё даже ползать не умеет, не то что ходить. Девушка опять рядом. Она перед Викой на полу и зовёт к себе. Вика пытается ползти, но это так тяжело…
Затем она видит над собой потолок. Вика где-то лежит. Она не может даже пошевелиться, как будто её спеленали.
Над ней стоит эта же девушка, только моложе. И врач.
– Я понимаю, что это нелегко осознать и принять, – врач обращался к девушке. – Елизавета Владимировна. С диагнозом ДЦП ребёнок в радость не будет. Вам лучше отказаться сейчас от неё. Вы же понимаете, что это на всю жизнь. Зачем вам такой крест. Вы ещё молоды и родите здорового ребёночка. В интернате за ней будет уход. Её же не примет общество, а здесь она будет среди своих…