Вика видела, что девушка колеблется. Вика даже успела забыть про то, что это сон. Всё казалось настолько настоящим, что не подвергалось сомнению. Сейчас мама, а то, что это была мама, она уже не сомневалась, откажется от неё и Вику увезут. А она даже ничего сделать не может. Не будет этих блинчиков в будущем и весёлого смеха. Никто не будет мчаться с ней за голубями на коляске. Никто не разбудит с улыбкой её утром. Ничего не будет. Будет режим и, возможно, уход. Но не любовь. Ей так хотелось кричать, но слова не складывались. Получалось только кряхтеть: «Мама!
Пожалуйста! Не оставляй меня одну…»
И тут Вика увидела, что в глазах девушки что-то изменилось. Как будто какой-то знакомый свет зажёгся в них. Блуждающая улыбка. Девушка подняла руки и удивлённо посмотрела на них. Пошевелила пальцами. Затем наклонилась и взяла её на руки. Вику сразу окутало теплом, как пуховым одеялом. Только сейчас она осознала и почувствовала, кто эта девушка…
Вика проснулась. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди. Соскочив с кровати, она побежала в комнату Лизы. Та безмятежно спала. Вика хорошо запомнила сон. Она даже была уверена, что это не сон, а как будто она перенеслась в другой мир. Другую жизнь. Во сне так не бывает. Она сидела возле кровати дочки, держа её за руку, и слёзы катились по её щекам. Вика осознала, насколько она была близка к ошибке.
Лиза тоже видела этот сон. Но многим раньше. С него как раз всё и началось. Она вроде ещё не должна была ничего понимать в силу возраста, но что-то, видимо, было выше этого.
Лиза тогда тоже вдруг почувствовала, как темнота во сне затягивает её. Откуда-то из глубины послышался знакомый голос: «Мама! Пожалуйста! Не оставляй меня одну…»
Лиза открыла глаза и увидела, что стоит в больничной палате. Она подняла руки и не могла поверить. Во-первых, она может легко управлять ими, а во-вторых, она взрослая девушка. Рядом с ней стоит врач, а внизу в кроватке лежит ребёнок. Девочка. И она сразу почувствовала, кто это.
– …В интернате за ней будет уход. Её же не примет общество, а здесь она будет среди своих…
Лиза наклонилась к кроватке и взяла девочку на руки. Она почувствовала, как только что напряжённое личико дочки расслабилось. Она неожиданно поняла, что у неё столько сил, что их хватит на двоих.
– В ваших словах вроде есть логика и смысл, – ответила она врачу. – Но в них нет ни капли души и любви. А если бы она меня вот так оставила…
Вика везла коляску по осеннему парку. Только что Лиза довольная валялась и возилась в куче осенней листвы, а теперь ехала в коляске с огромным букетом из разноцветных кленовых листьев.
– Люблю тебя, – Лиза обернулась к маме.
– Я тебя тоже очень люблю, – Вика улыбнулась в ответ. – Пойдём мороженое в кафе есть?
Лиза кивнула.
– Как отдохнёшь и захочешь сама идти, дай мне знать.
Лиза ехала в коляске и улыбалась. Она не знала, как так получалось, что по ночам она менялась с мамой местами и каждая оказывалась не месте другой в каком-то ином мире. А может, это было просто во сне, который они видели одновременно. Сны исчезли, но она чувствовала, что где-то там, в другом мире, у Вики тоже всё хорошо. И, возможно, она, Лиза, там тоже везёт её в кафе. Есть мороженое.
Марина исправно выполняла указания Петрова и ежедневно с трёх до пяти мысленно отправлялась в то кафе и занимала привычное место за столиком у окна. Ей даже казалось, что она действительно видит Кирилла, который сидит чуть далее и наблюдает за ней, всё так же не решаясь подойти и познакомиться. Всё как при жизни. В последний день своей медитации она, как и было предписано Петровым, должна была указать Кириллу, где находится флешка. Петров пообещал, что он сделает так, чтобы тот нашёл её. Никто, кроме Кирилла, её не заметит.
Марина в своём видении встала и пошла на выход. Если до этого дня Кирилл всегда уходил раньше, то сейчас он должен остаться. Марина приближалась к нему и на секунду даже поверила, что всё так и есть. Она сейчас там, а не в каком-то другом мире. Даже улыбнулась, и ей казалось, что ещё один шаг, и Кирилл обнимет её и скажет: «Привет. Я скучал». Но вместо этого она буквально растворилась в нём, и видение развеялось как туман. На короткий миг она всё же успела почувствовать его тепло и даже уловила слабый аромат его парфюма.
– Я как будто снова жила, – Марина с грустью рассказывала Петрову о своих ощущениях. – Два часа пролетали как миг, и мне не хотелось возвращаться сюда. Я не знаю, что мне здесь делать.
– Не переживай, – успокаивал её Петров, положив свою руку поверх её. – Обычное дело. Постепенно привыкнешь. Найдёшь себе занятие по душе.
– Не знаю. Мне как-то неуютно. А можно я и дальше буду заниматься этой практикой? – с надеждой Марина посмотрела на Петрова, сжав его ладонь своими руками. – Медитацией. Ну хотя бы пару часов в день.