Петров вспомнил, что Ангел Слава что-то рассказывал ему про потерянные и сбежавшие души. Про то, что их ожидает вечное скитание среди живущих. Но тогда он в подробности не вдавался. Сказал только, что такое иногда бывает.
– И что со мной теперь будет?
Всеволод Андреевич задумался. По его напряжённому взгляду было видно, что случай не рядовой. Он нервно побарабанил пальцами по столу, как будто это помогало ему принять решение.
– С одной стороны, ты, конечно, виноват. Но! – Он снова встал и начал ходить по кабинету, и Петрову пришлось даже поворачиваться вслед за ним, чтобы ничего не пропустить. По одним жестам и мимике начальника он уже научился делать предварительные выводы о его мыслях и настрое. – Но всё-таки, во-первых, это просчёт комиссии по адаптации. Как они могли её упустить из виду?
– Я попросил, – виновато признался Петров в очередном проступке.
– Молодец, – остановился Всеволод Андреевич. – Давай ещё больше на себя навешивай нарушений. И тем не менее, – продолжил он. – Это их просчёт. Ладно. С ними разберёмся. Я не могу разбрасываться даже такими своевольными сотрудниками. В тебе есть потенциал. Даже Библиотекарь за тебя поручался перед Высшим судом. А он видит людей.
– Библиотекарь? – удивился Петров. – Он имеет право голоса?
– Ещё какое. Должность у него такая, и огромный опыт – распознавать ключевых Вершителей. Я не удивлюсь, если это он предложил Тёмным такой размен на суде.
– Так что мне теперь делать?
– Ничего нового. Съезди в Библиотеку. Займись своим делом. Возьми что-нибудь поработать. На твой выбор, – посоветовал Всеволод Андреевич. – Я пока за тобой приберусь.
– А куда?.. – Петров замялся, подбирая слово. – …тело Марины увезли?
– Не твоё дело, – отрезал начальник.
До Библиотеки Петров снова ехал с дедом Борей, стоя у окошка кабины водителя.
– У меня какой-то талант попадать в неприятности, – жаловался Петров старику. – Вроде намерения хорошие, а потом смотришь, что у них, оказывается, изнанка есть.
– Помнишь поговорку, – дед Боря посмотрел на Петрова в зеркало заднего вида. – Благими намерениями куда дорога вымощена? Это только в книгах своих ты управляешь судьбой. А со своей всё гораздо сложнее. Может, её тоже кто-то пишет?
Петров не ответил, понимая, к чему клонит дед Боря. Он сел на боковое сиденье. Так и доехал до конечной, погружённый в свои мысли.
Миновав стойку Библиотекаря, которого вопреки ожиданиям не оказалось на месте, Петров, прихватив по дороге несколько случайных книг, проследовал в читальный зал. Хотелось как-то отвлечься от мыслей. Всё-таки он чувствовал на себе вину за Марину, но идеи по сюжету в голову не шли. Он бесцельно перебирал книгу за книгой, но все они казались обыденными.
– Что, Петров, нос повесил? – услышал он за спиной голос Библиотекаря. – Творческий кризис?
– Что-то вроде того, – Петров закрыл книгу.
– Ну, давай поговорим, – кряхтя, старик присел рядом. – Что тебя беспокоит?
– А это прямо точно, что прошлое нельзя переписать?
– Ну, скажем так: до сих пор никому не удавалось.
– А пробовали? – удивился Петров.
– А как же? Думаешь, кроме тебя никто не задавался этим вопросом? Только пустое это занятие. Бумагомарательство. А ты никак что-то надумал исправить? – Старик хитро прищурился и внимательно посмотрел на Петрова.
Петров понимал, что исправить ситуацию с Мариной не выйдет. В этом мире у него нет власти над судьбой. Но что будет, если сделать так, что Марина не попадёт под машину? Ну или это произойдёт позже. Что произойдёт в этом мире? Мысль, конечно, бредовая, но до него ведь никто по телефону не пытался связываться с домофоном в Мире Живущих. А что, если у всех, кто до него пытался играть со временем, просто таланта не хватало написать это так, чтобы всё получилось?
– Вижу ход твоих мыслей, – Библиотекарь улыбнулся, похлопав его по плечу. – Не успокоишься, пока не попробуешь. Что ж, пошли. Книги оставь. Уберут, – остановил он Петрова.
Они шли вдоль стеллажей, и Библиотекарь иногда останавливался и трогал корешки книг. Затем, видимо, не найдя ничего интересного, переходил в следующий ряд.
– Вот, – достал он одну книгу. – Испортить не испортишь, но попробовать можешь. Не исключено, что даже поможешь в чём-то. Уж не сомневаюсь в пытливости твоего ума. Потом приходи. Расскажу о последствиях твоей деятельности.
– А Всеволод Андреевич не будет ругать за это? – Петров вспомнил, что ему напомнили про самоуправство и вольнодумие. И про то, что сначала лучше спросить.
– Не переживай, – успокоил его Библиотекарь. – Я ему сам позвоню и всё объясню.