– Следователь не поверит. Девчонка! Пигалица! Знаешь, что она мне уже заявила? Мол, если бы не прямой приказ сверху, она бы никогда не провела это задержание!
– Она дура?
– Наоборот, умная слишком.
– Такие умные нам не нужны. Я поговорю с Толиком, уверен, он сумеет забрать у нее дело и передать более сговорчивому следователю.
– Поговори. Шумиха и огласка нам совершенно не нужны. С бабой этой тоже поговори. Адвоката ей найми. Пусть он ей объяснит, убийство в состоянии аффекта плюс ее безупречная репутация и пенсионный возраст, у нее есть все шансы выйти сухой из воды. Дадут условку, ей-то не все равно?
– Денег ей пообещать можно, да?
– С этим не спеши. Денег человеку дать – это самое простое. Конечно, к этому средству в крайнем случае тоже прибегнуть будет можно, но пока нужно постараться ее запугать. Страх и деньги работают вдвоем лучше, чем только один страх или одни деньги. Объясни адвокату, пусть он ей в красках распишет, что ее ждет, если вздумает артачиться и станет и дальше твердить о своей невиновности.
– А ты думаешь, что Леонтия и впрямь прикончил Гришка?
– К гадалке не ходи! Он это был! Больше некому! Да и Маня его видела!
– И что ему может быть нужно?
– То же, чего и всем! – раздраженно откликнулся первый голос. – Деньги! Долю свою хочет получить.
– Мы же ему заплатили.
– Мало! Больше хочет. Считает, что мы его обманули.
– А мы обманули?
– Ну как… Он и те деньги, что я ему заплатил, не отработал. Ведь пустяк у него попросил сделать. С него-то всего и нужно было, что книжку у своей бабы стырить. Так он и с этим не справился. Начал ныть, что не может найти.
– Врал?
– Может, и впрямь не нашел. Дебил потому что.
Саша еще с удовольствием послушал бы продолжение разговора, но в этот момент вернулась Манифик. Она заговорила, и голоса в соседней комнате тут же затихли. Затем дверь отворилась, и на пороге появился упитанный дяденька с короткими крепкими ножками и такими же хваткими ручками. Хозяин дома. Фрол Загорский. Главным украшением являлась лысина, которая занимала всю его круглую и гладкую голову. Выглядел он похожим на Шалтай-Болтая, человек-яйцо.
Второй мужчина, выглядывающий из-за его спины, был полной противоположностью первого. Насколько первый был тучен и коротконог, настолько второй был худ и высок. Тощий кол и толстый нолик. Но главным в этой парочке, безусловно, был толстяк.
– Доченька, – сладко улыбнулся он Манифик. – Как ты себя чувствуешь?
Манифик поморщилась.
– Нормально, папа. Как я могу себя чувствовать, когда в доме только что совершено убийство? И не только я, все наши в шоке.
Господин Загорский озабоченно покачал головой, поцокал языком, всем видом давая понять, что крайне озабочен состоянием своих домочадцев. Но внезапно его взгляд упал на книгу, которую Манифик держала под мышкой. В мгновение ока хозяин дома подобрался и стал похож уже не на безобидный нолик, а на бомбу с зажженным запалом.
– Что это у тебя?
Стремительно прокатившись по комнате, он оказался перед своей дочерью и резким движением выхватил у нее из рук книгу. Манифик даже не успела отреагировать. Открыв книгу, Фрол побледнел еще больше.
– Откуда ты ее взяла?
– Нашла!
– Где?
– Тут и нашла!
И Манифик указала на пятачок перед камином. Огня в нем сейчас не было, тем не менее ее отец внимательно осмотрел и сам камин, и сложенные березовые дрова, и красивый чугунный набор – кочергу, щипцы и подставку, площадку перед ними.
– Вот прямо тут?
– Да, прямо тут. И мне кажется, что ее оставил тот человек, о котором я тебе говорила. Убийца, проникший в наш дом извне!
– Что ты такое говоришь, доченька, – пробормотал Загорский, не поднимая глаз на дочь.
Он не мог оторвать взгляда от книги, а толстые, словно сардельки, пальцы судорожно перелистывали страницы. При этом он трудно и со свистом дышал, словно бежал стометровку.
Закончив листать, он печально взглянул на тощего.
– Ничего!
Теперь тот тоже подошел и, приняв из рук хозяина книгу, принялся ее листать. Покончив с этим, он вернул книгу Манифик, терпеливо дожидавшейся, когда все это кончится.
– Говоришь, эту книгу потерял тот человек, которого ты якобы видела сегодня ночью в доме?
– Почему «якобы»? Я его видела! И я его хорошо разглядела и могу точно сказать, кто это был такой! Это Григорий Малкин. Тот самый опасный сумасшедший, который преследовал бедного дядю Леонтия. Не понимаю, почему вы запретили мне говорить о нем полиции.
– Доченька, – льстиво улыбнулся толстяк, – дело не в том, чего я хочу. Дело в том, что этот Малкин совершенно точно мертв. Мы это выясняли. И я совсем не хочу, чтобы все вокруг стали говорить, что моя дочь – ку-ку, видит призраки покойных.
И он кинул взгляд в сторону тощего, который немедленно пришел ему на помощь и сказал:
– А полиция, если ты им скажешь про Малкина, еще, чего доброго, решит, что ты над ними издеваешься. И у нас всех тогда могут быть неприятности.
Манифик скорчила презрительную рожицу, и тощий поспешно заговорил дальше:
