Солдат стало невозможно избегать. Они заполняли наши любимые кафе, устанавливали все больше и больше пропускных пунктов на наших улицах. Трудно было предугадать, где они появятся. По дороге на Монмартр, относя научные труды доктору Сангер, я прошла через металлическую баррикаду, которой здесь не было еще днем раньше. Один из солдат схватил мою сумку и вывалил ее содержимое на землю. Я поморщилась, когда тяжелые книги ударились о тротуар и раскрылись. Солдат взял одну и поворошил страницы. Возможно, он искал какие-то тайные коды или нож, спрятанный в переплете, а может быть, ему просто было скучно. Посмотрев на заглавие, он ухмыльнулся:
– Мадемуазель читает труды по физике?
После моих уроков физики в лицее прошло много времени. И если бы он задал какой-то вопрос, я оказалась бы в затруднении. Я могла сказать, конечно, что это для кого-то из моих соседей, или сама задать вопрос…
– Вы считаете, что женщины должны читать только книги по вышивке?
Он отдал мне сумку и велел собрать книги.
Вернувшись в библиотеку, я попыталась предостеречь Маргарет, но она отказалась осознавать опасность, грозившую ей, даже тогда, когда мы складывали в коробки книги, предназначенные для лагерей интернированных, где сидели иностранцы вроде нашей мисс Уэдд и хозяйки книжного магазина мисс Бич.
– Ты зарегистрировалась в полиции? – спросила я ее в десятый раз.
– Я чувствую себя француженкой, и этого мне достаточно, – ответила Маргарет, аккуратно укладывая «Приключение рождественского пудинга» Агаты Кристи поверх «Тайны голубиного пирога» Джулии Стюарт.
– Может, тебе следует уехать к Лоуренсу в Свободную зону?
– Вряд ли это понравится его любовнице.
Любовница? Нет, такого не могло быть! Я стала вспоминать наши разговоры, отыскивая пропущенные мной намеки. Маргарет говорила, что Лоуренс там с неким другом, и я восприняла это буквально. Маргарет никогда не упоминала о том, что получала письма от мужа, никогда не говорила, что скучает по нему. Я почувствовала себя просто дурой. Я болтала о Поле, в то время как Маргарет молча страдала. Я умела читать книги, но не умела читать людей.
Я знала, что наличие любовницы может привести к разводу, и встревожилась, что Маргарет может перебраться в Лондон или, того хуже, исчезнуть, как тетя Каро. Я, должно быть, выглядела в этот момент смятенной, потому что Маргарет коснулась моей руки.
– Дипломатические отношения между Францией и Англией прерваны, – сказала она. – Он остался из-за нее. Мы с Лоуренсом живем разными жизнями. Это не то, чего я хотела – в особенности из-за Кристины, которая никогда не видит отца, – но я это приняла.
– Он просто идиот. Он должен быть идиотом, если не видит, какая ты милая и храбрая.
Маргарет боязливо улыбнулась:
– Никто другой не видит меня такой, кроме тебя.
Я сжала ее пальцы:
– Ты думаешь, он захочет развестись?
– Пары вроде нас не разводятся, мы существуем с грехом пополам.
– Значит, ты останешься?
– Я никогда не покину библиотеку.
– Обещаешь?
– Это для меня легче легкого.
– Я рада, что ты будешь здесь, но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Вдруг тебя арестуют, как мисс Уэдд? Пожалуйста, подумай о том, чтобы заглянуть в комиссариат. Это ведь теперь закон.
– Не все законы подразумевают, что им обязательно надо повиноваться.
Маргарет осторожно высвободила руку и опустила крышку на коробку с книгами. Вопрос решен.
В серебристом свете сумерек Маргарет подошла к станции метро, гадая, какую книгу почитать дочери перед сном. «Красавицу-козочку» или «Кота Гомера»? И слишком поздно заметила новый пропускной пункт. Она медленно отступила назад.
Один из солдат потребовал:
– Vos papiers![27]
Маргарет протянула ему документы.
Он рассмотрел их, потом зло уставился на Маргарет:
– Anglaise?
Англичанка? Враг.
Солдат схватил ее за предплечье. Костяшки его пальцев мимоходом задели грудь Маргарет, и она отпрянула, стараясь избежать прикосновения.
Маргарет оказалась единственной иностранкой, которая им попалась. Толкая ее перед собой, солдаты погнали Маргарет по тротуару. Никогда в жизни она не была так испугана. Она знала, что эти люди легко могут завести ее в какой-нибудь пустой двор и сделать что захотят, и тогда ее жизнь изменится навеки.
Через шесть кварталов они вошли в реквизированный полицейский участок. Внутри по одну сторону комнаты стояли письменные столы, а по другую – камера-клетка для задержанных, там сидели на скамье три седовласые дамы. Размазанная косметика и помятые платья дали Маргарет понять, что схватили этих женщин уже несколько дней назад.
– Моя дочь… – заговорила она, когда солдат толкнул ее в клетку. – Могу я позвонить ей? Пожалуйста!
– Вам тут не гостиница, – ответил солдат. – И вы у нас не гостья.
Дамы подвинулись на скамье, Маргарет осторожно села на краешек. Обычно она представлялась как миссис Сент-Джеймс, но, похоже, в таком месте глупо было держаться официально.
– Я Маргарет, – сказала она. – И мое преступление в том, что я англичанка.
– Мы тоже.
– Они нас схватили, когда мы возвращались домой из книжного клуба.
– Мы для них хороший улов!
