Златков вошел в бокс первым, полусогнувшись — высота двери достигала лишь полутора метров. За ним последовал Павел и инстинктивно отшатнулся: показалось, будто он оглох и ослеп одновременно. Но это была только реакция его нервной системы на сенсорную депривацию: бокс обладал абсолютной защитой от внешних излучений. Внутри него царила идеальная тишина электромагнитных полей.
Златков остановился посреди тесноватого помещения с верстаком у стены и комплектом разнообразного оборудования, искоса глянул на замершего в напряженной позе Павла.
— Проходите, инспектор. Этот уголок Центра организован таким образом, что о его существовании знают всего четверо, вы будете пятым. Бокс окружен фазированной вакуум-оболочкой и нейтронным изолирующим слоем.
— Зачем? — Павел наконец отошел от крышки люка и прислонился к стене, похожей на шкуру слона.
— Чтобы нас никто не мог подслушать.
— В том числе «санитары»?
— Значит, вы знаете? — В бокс вошел комиссар безопасности Ромашин.
Полуянов за его спиной подмигнул Павлу и вышел, аккуратно закрыв за собой люк.
— Что ж, тогда мы не ошиблись в вас, — продолжал Ромашин. Он прошел к верстаку, примостился в уголке. — Прежде всего прошу прощения за те неудобства, которые вы испытали за время своего расследования. Особые извинения — за инцидент на территории зоны, когда на вас напали. Но мы не вмешивались до последнего мгновения, веря в ваш профессионализм и…
— Чтобы не выявлять степень своей осведомленности о деятельности «санитаров», — угрюмо закончил Павел.
— Браво! — кисло сказал Златков.
— В надежде, что наша помощь не понадобится, — невозмутимо продолжал Ромашин. — И надежды наши оправдались: вас выручили другие… защитники.
— Кто был тот черный всадник?
— А вот на этот вопрос я не отвечу, потому что и сам не знаю ответа. Черные всадники — мы называем их хронорыцарями — появляются в поле зрения очень редко. По всей видимости, они свободно уходят в Ствол и выходят из него. Но как это происходит, наблюдать не удалось. На контакт с нами они не идут. Хотя явно симпатизируют. Не то что «санитары». А теперь профессор Златков введет вас в курс реальных событий, которые имеют место, а я обрисую ваше положение. После этого вы зададите вопросы, накопившиеся у вас во время следствия… если они еще останутся.
Златков, равнодушно прислушивающийся к речи комиссара, пристроился рядом, все еще не глядя на Павла, пожевал губами.
— Начать, мне кажется, следует вот с чего… Шотландский физик Хью Эверетт Третий в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году от Рождества Христова написал диссертацию на тему: «Формулировка квантовой механики на основе понятия «относительного состояния», где изложил метатеорию «Фрактала времен», в которой Вселенная в каждый микромомент времени ветвится на параллельные микромиры. Каждый такой мир представляет собой некую комбинацию микрособытий, которая могла бы реализоваться вследствие вероятностной изменчивости мира. Другими словами, каждый такой мир — как бы ветвь колоссального Древа Времен, развивающаяся в момент ответвления уже по своим законам. Таким образом, эвереттовский «Фрактал времен», или «хронодендрит», «Древо Времен», «Фрактал Хроноса» — названий много — и есть наша Большая Вселенная, реализующая все возможные варианты движения материи. Вы следите за моей мыслью? — поднял Златков меланхоличный взгляд на Павла, и в глубине его глаз мелькнул ироничный огонек.
— Слежу, — сухо ответил Павел.
— Отлично. Так вот, мы, люди, живем в одной из ветвей Древа Времен, образующей Метавселенную со звездами, космосом, гравитацией, энтропией и прочими физическими аксессуарами. Ветви Древа Времен могут и пересекаться, и вливаться одна в другую, и мешать друг другу, что весьма печально заканчивается для Метавселенных. Но есть такие контакты ветвей, которые порождают виртуальную последовательность миров.
— И мы как раз живем в одном из таких… виртуальных?
— Он хорошо схватывает суть дела, — подал голос Ромашин. — Потому-то «санитары» и взялись за него всерьез.
— Вы правы, — кивнул Златков, проявляя внезапный интерес к разговору. — Мы живем в одном из виртуальных миров-ветвей. В той же ветви, которая соприкоснулась с нашей, живут другие существа, их мы назвали «хронохирургами» за то, что они решили ампутировать нашу ветвь. Это именно они с помощью своих слуг, тех самых «санитаров», закодированных особым образом людей, включили хроноквантовый ускоритель и контролируют его провал в прошлое нашей Метавселенной. — Ученый посмотрел на Ромашина. — Вводная часть закончена, мой генерал. Теперь ваша очередь.
— У него, кажется, возникли вопросы, — сказал Ромашин, разглядывая лицо Павла. Тот кивнул.
— Хочу кое-что уточнить по ходу… Итак, Вселенная есть Древо Времен…
— Я лично предпочитаю называть ее Фракталом времен, но это дело вкуса. Древо Времен — это, по сути, пространство осуществления всех возможностей, заложенных вероятностными законами. — Златков помолчал и добавил: — Ветвь Древа, таким образом, есть линия осуществления одной возможности из числа всех заключавшихся в предыдущем узле.
— И сколько это — «всех»?
