— Мне кажется, практически невозможно, — качает головой Стёпка. — Не каждый человек может по желанию встать и пойти путешествовать по времени.
— Но! — Я вскидываю вилку. — Ты говоришь, что практически невозможно. Значит, какой-то шанс ты оставляешь.
— Да, — кивает Стёпка.
— Так а что это за шанс? Он реален?
— Он реален, — кивает Стёпка. — Ты спросил сейчас, откуда эта аномалия…
Отодвинув пустую тарелку, я придвигаюсь к Стёпке поближе. Сердце бултыхается в груди как рыба в ведре.
— Мне кажется, есть некто ответственный за происходящее. И если мы его найдём, то можем проникнуть за грани реальности, — голос Стёпки падает почти до шёпота.
— Мне страшно, — честно говорю я. — Но продолжай.
— Вспомни, тем днём к вам пришли из кабельного телевидения. И что на это сказал Андрюшка?
— Эммм… что он сказал? — признаюсь я в своём беспамятстве.
— Ты мне рассказывал, что он стоял у окна и говорил, что так не должно быть. Я очень хорошо запомнил эту фразу.
— Ты уже тогда начал обдумывать эту невероятную теорию? — хмурюсь.
— Ну… что-то в голове шевелилось, — кивает Стёпка. — То есть, твой брат проживает двадцать третий раз двадцать третье июля, мы все делаем всё по сценарию. Но вдруг приезжает откуда-то кабельная компания.
— Может… он проходит в разные миры каждый июль? Как бы, в каждом июле разные события, — предполагаю я.
Стёпка на секунду задумывается, потом качает головой.
— Исключено. Он может менять прошлое сам, судя по всему. Например, та ситуация с яйцами. Сказать, почему в яичнице не оказалось тухлого яйца?
— Почему?
— Потому что он заставил тебя задуматься. Если бы Андрюха ничего не сказал, ты бы обязательно разбил тухлое. Но он сбил тебя, заставил задуматься, и ты выбрал хорошее яйцо. События меняются если только на них влияет он. На приезд кабельщика он никак не мог повлиять.
По спине побежали мурашки.
— Ещё пару фактов, — продолжает Стёпка. — Пока ты там прихорашивался для Вероники, я ждал тебя на крыльце. Вышла твоя мама, оценила кабельщика и сказала, что у соседей накрылось кабельное. Вот он и проверяет сеть. Потом она ушла, а когда ты вышел, помнишь, фургона уже не было.
Я задумываюсь.
— Да, это я помню, — киваю.
— Так вот, фургон отъехал, но он не затормозил у соседнего дома. Он просто уехал. Я видел, как хвост ГАЗели мелькнул за поворотом. Почему же они не стали проверять другие дома? Он копался только в твоей будке.
Мой разум всё больше и больше теряется в сюрреальности.
— Чёрт, Стёпка, да ты гений, — хмурюсь я, и друг довольно откидывается на спинку стула. — Чёрт, как жаль, что мы не запомнили название фирмы.
— Ты не запомнил, — лукаво улыбается Стёпка. — И в этом есть ещё одна фишка. Пойдём со мной.
Друг повёл меня в свою комнату. Пока проходили под узкой мрачной лестницей, где в коричневой тьме на стенах спрятались старые фотографии, Стёпка продолжает говорить:
— Компания называется Сомерсет. Я выяснил у родителей, ни к какому Сомерсету наш район не подключен. Нас обслуживают Дом-сеть и Саратов-ру. Совсем другие кабельные компании, у которых даже дочерних фирм в виде Сомерсета нет. Сечёшь?
— Твари, — сжимаю кулаки я и вхожу за Стёпкой в его комнату. Только вчера мы плакали здесь, скорбя о смерти близких. Сегодня, стоило войти в дом, окунаешься в постпраздничную атмосферу: лёгкий беспорядок. И лишь фотография тёти Марины на камине напоминает: вчера проходил далеко не праздник.
Стёпка садится за компьютер и двигает мышью. Ушедший ранее в сон монитор просыпается и являет моему взору сайт компании Сомерсет. Коричневый фон, жёлтенькие буквы, слева мерцает знакомый логотип: трёхлистный клевер. Под витиеватой надписью кричал гордый лозунг: Если у вас сломалось, мы починим!
— Вот они. Я побывал на их сайте. Знаешь… По-моему, это маска.
— В смысле, — хмурюсь я, оглядывая заглавную страницу.
— Тут нет никакого контента. Ни отзывов клиентов, ни адреса, ни гостевой книги, ни форума. В Контакте о них ни слова.
— Блин, но для чего-то они создали этот сайт?
— Вот и я подумал, — Стёпка поглядел на меня и хитро прищурился. — И догадался. Они сделали его как средство связи. Смотри, внизу страницы есть мыло, куда можно высылать письма.
В комнате зависла тишина, только системник жужжит. Мы со Стёпкой переглядываемся и понимаем друг друга без слов. Он уже открывает свой ящик и спрашивает:
— Что писать?
Внутри меня закипает волна отчаянья и вроде ярости.
— Можешь открытым текстом написать: твари, сволочи, гады, верните брата! — говорю.
— Нет, погоди, — Стёпка усмехается. — Это могут быть нормальные ребята.
— То есть, ты ещё сам до сих пор не веришь в свою теорию?
— Тебе она кажется безбашенной? — друг косится на меня.
— Она мне кажется невероятно невероятной. Сказкой. Фантастикой. Ну и все другие слова на эту тему.
Внезапно взгляд Стёпки под очками становится мягким и потешным, наверное, с таким я смотрел на опарыша, когда тот спрашивал о дате смерти от проглоченной бусинки.
— Вот и мне тоже она такой кажется, — кивает Стёпка. — Она единственная, которая объясняет происходящее, но всё же, давай держаться осторожно и не выпендриваться. Письмо должно быть вежливым.
