— Будет сделано, Альберт Вескер! — чеканю.
— Что за Альберт? — хмурится друг.
— О, это пафосный ублюдок и гламурный подонок, обязательно загугли.
— Обязательно, — подмигивает Стёпка. — Значит, до завтра.
— До завтра, — киваю и начинаю отступать. — Завтра точно будет лучше. Завтра позвоню…
Я даже не дожидаюсь ответа, оборачиваюсь и быстро перехожу пролёт между домами. Не хочу, чтобы Стёпка видел моих слёз, которые потекли по лицу сразу, как я обернулся.
Господи, — взмолился я про себя. — Не дай завтра Стёпке исчезнуть. Пусть он останется со мной. И он, и Андрюшка. Я готов жить вечно в одном и том же дне. Я готов всегда ходить на речку после обеда. Готов целоваться с Вероникой и смотреть, как Стёпка целует Ольгу сотни тысяч раз. Готов каждый повторяющий вечер возвращаться домой и ждать, пока влюблённый Стёпка не наваляется в клевере…
Клевер!
Перед глазами вспыхнул ярко оранжевый трёхлистный клевер на боку ГАЗели компании Сомерсет. Твари предупреждали. Они говорили русским языком.
(…Вселенная рухнет…)
Своей нерешительностью я могу разрушить не только чью-то жизнь, но и жизнь Вероники, отца, матери, планеты, солнца и далёкой звезды Бетельгейзе. Теперь я никогда не поверю, что супергероем быть легко.
Хоть до моего дома идти пару минут — вскакиваю на велосипед и несусь. Вон изгородь, и на ней уже сидит Андрюшка, который не так давно бегал по ней голышом и смеялся над прохожими.
Он уже видит меня и спрыгивает на асфальт. Несётся ко мне навстречу.
— Где ты был? — почти истерическим голосом говорит он. — Ты обещал уже к восьми вернуть меня домой.
— Да-да, — спрыгиваю с велосипеда и отшвыриваю его в сторону. — А сколько сейчас? — достаю телефон из кармана и включаю.
— Семь! — кричит Андрей.
Он почти прав. Пять минут восьмого.
— Дверь в Грозди, — говорю. — До неё минут десять медленным шагом. У нас ещё пятьдесят пять минут в запасе.
— Сорок!
— Почему сорок? — спрашиваю.
— Потому что мы как-то за курицей с мамой заезжали ближе к восьми, а нас не пустили. Дядька на дверях сказал, что уже осталось пятнадцать минут до закрытия и никого не пускают.
— Успеем! — Я хлопаю братишку по плечу и тащу за собой. Мы рысцой несёмся к супер-маркету.
Назад в свою нормальную жизнь.
Назад в будущее.
— Ты мне сегодня расскажешь, как спасал меня? — спрашивает Андрюшка, но я не здесь, я в мыслях о Стёпке. Последняя улыбка друга не выходит из головы.
— Расскажу, — киваю. — Сначала мы должны будем с тобой придумать общую историю для родителей. Потому что в путешествия по времени они вряд ли поверят.
— Давай думать, — шепчет Андрюшка, приостанавливаясь и переходя на медленный шаг. Мимо проносятся трое мальчишек на велосипедах. Одного я, кажется, знаю.
Стёпка! Он не должен оплошать! Он же умный! Ему надо только дать наводку.
— Подумаем потом, мне нужно сделать звонок, — отвечаю и достаю телефон. Набираю номер друга.
— Да, Тёмка, — весело отзывается трубка. — Можешь перезвонить позже, я тут картошку накладываю.
На заднем плане слышу голоса тёти Марины и Сергея.
— Стёпка, нет, не могу, — отвечаю. — Послушай меня быстренько.
— Очень быстренько, — весело отвечает друг. — Я стою сейчас с половником в одной руке и тарелкой в другой.
— Слушай, если в твоей жизни вдруг случиться скоро какая-нибудь суперхрень, запомни одно важное слово, которое может тебе помочь: Сомерсет. Интернет в помощь.
— Что за суперхрень и что ещё за Сомерсет? — голос Стёпки продолжает сквозить усмешкой. Кажется, Серый рассказывает какую-то шутку. Да заткнись же уже, блондин ты недоделанный!
— Ну ты сразу поймёшь, что случилась суперхрень, когда она придёт, — говорю, и вижу, как Андрей впереди перебегает дорогу, а джип дяди Баринова едва успевает затормозить перед ним. — Андрей, не беги! — и сам рвусь на другую сторону.
— Куда вы там бежите? — теперь серьёзно спрашивает Стёпка.
— Неважно. Стёпка! Сколько же мыслей! — отдышка даёт о себе знать, и я едва проговариваю слова. — Послушай, на всякий случай, Сергей, твой брат, он не очень хороший человек. Не всегда доверяй ему. И помни, что это не я тебя выбрал, а он.
— Что значит, выбрал? — хмурится голос Стёпки.
— Неважно, Стёпка, у тебя память хорошая, я знаю, ты всё это запомнишь, и знаешь что… Ты самый-самый-САМЫЙ лучший друг, который у меня был за всю мою жизнь. И променять тебя я бы смог только на кого-нибудь из семьи.
— Быстрее, мы опоздаем! — кричит Андрей, оборачиваясь на секунду, и вновь устремляясь по тротуару.
Стёпка что-то шуршит в трубке, но я отвлекаюсь на брата.
— Не несись ты так, времени ещё вагон!
Едва успеваю крикнуть, как вдруг случается это!
Я часто задаюсь вопросом: если бы Твари-вне-времени видели всё, мешали бы они мне? Вроде логично и в то же время иррационально. Думаю, неприятности дали старт со смерти тёти Марины. Твари сделали из моего брата бифуркатора, а Стёпка начал понемногу догадываться о подобном и чтобы вывести моего друга из строя, почему бы не обрушить на его маму ту злосчастную вывеску турагентства? А потом Твари гоняли троих пилигримов по шизогоническим реальностям, чтобы путники не добрались до цели.
