Прячу телефон, а Андрюшка внимательно смотрит на меня исподлобья.
— Тебе очень нужно с ним встретиться?
— Очень, — уверенно киваю.
— Но для чего? Ты увидишь его ещё много раз. Или Стёпка как-то причастен к этой истории?
Копаюсь в мыслях, не зная, что и ответить младшему, ведь правды слишком много, чтобы рассказывать её брату здесь и сейчас.
— Он причастен, — снова киваю.
— Но как?
— Это долгий разговор. Я скажу так… Больше Стёпку я не увижу, — произношу совсем тихо. А внизу уже звонят в дверь. — Это наша последняя прогулка.
Андрюшка теряется, глазки бегают.
— Я в этом виноват?
— Нет, — тут же отвечаю. — Просто… потом расскажу. Стёпка погиб. И пока я в прошлом, хочу ещё денёк с ним погулять.
И вдруг губы Андрюшки сжимаются, как будто он собирается плакать, и я тут же встаю и выбегаю из детской.
— Нет! — слышу я позади, а потом что-то громыхает, стул, видимо.
— Артём!!! — кричит внизу мама. — Спускайся, к тебе Стёпка!
— Иду! — успеваю крикнуть, а потом дверь детской распахивается, и Андрюшка врезается в меня. Обвивает руками и прижимает к себе. — Я боюсь! Не уходи! Вдруг ты уйдёшь и опять исчезнешь, а я останусь бродить в двадцать третьем! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — последнее Андрюшка уже шепчет.
Я хочу было сказать, чтобы он верил мне на сто процентов, что меня не могли обмануть существа-боги, но вдруг запинаюсь. Откуда я знаю этих богов? Вдруг и правда обманули? Вдруг ничего не случиться, поэтому говорю брату:
— Андрей, послушай. Те, кто меня послал за тобой — это не люди. Они почти боги. Понимаешь, вряд ли они могут обмануть. А если и обманули, то я могу исчезнуть даже находясь в туалете. Помни, если я вдруг исчезну, то это не я виноват. Это всё они. Я тебя не брошу и к указанному времени вернусь.
— Ко скольки? — спрашивает Андрей, всё ещё цепляясь за меня.
— Я обещаю, что если эти боги не заберут меня внезапно и не убьют, к восьми вечера мы будем уже дома. В настоящем доме. И поверь, им совсем нет смысла мне врать.
Некоторое время Андрюшка молчит и думает, а потом произносит:
— К восьми вечера?
— Да. Точно! Обещаю!
— Ладно.
Брат с неохотой отпускает мою грудь и отступает к двери в детскую. В глазах намешан букет эмоций, но я верю, что вернусь и сейчас у меня на уме только Стёпка. Андрей, ты ждал меня больше месяца, подожди ещё несколько часов.
Быстро спускаюсь вниз, мимо меня мелькают семейные фотографии в рамочках, которые я раньше не замечал, а теперь каждая трещинка дома будто взывает к себе, кричит, что я вернулся, но… не в то время.
На первом этаже разливаются звуки тушащегося мяса. В прихожей мама спрашивает с кухни:
— Как вы там с Андреем?
— Замечательно, — отвечаю я, и мама из прошлого исчезает из моей жизни навсегда, удаляясь в глубь гостиной.
И когда каждый новый шаг приближает меня к двери всё больше и больше, я всё сильнее и сильнее уговариваю себя: вот открою сейчас дверь, увижу Стёпку, пойдём гулять, а вечером вернусь к брату и верну нас в наше время, но… как будто я могу поступить иначе.
Открываю дверь.
— Мадам Помпадур? — улыбается Стёпка.
И… те же ровные волосы, очки в толстой оправе, те же джинсы, вылинявшие кое-где и с ниточками на карманах. Это мой друг — Стёпка. Мой друг ещё на несколько часов. Последних часов.
— Привет, — улыбаюсь я. Стараюсь, чтобы выглядело натурально.
— Не желаете прокатиться на свидание с двумя очаровательными девчонками? — продолжает Стёпка.
— Ну да, ну да, — киваю. — Только нужно себя в порядок привести немного. Подождёшь?
— Я на крыльце посижу, — отвечает Стёпка, и я немедля закрываю дверь.
Мне не нужно было приводить себя в порядок, тем более, я в той же одежде, в которой был на свидании в прошлый раз, но мне нужно успокоиться… Хлопаюсь ладонями на трюмо в прихожей и гляжу в зеркало на мрачное отражение.
— Тебе это нужно, — шепчу я. — Ты должен с ним попрощаться. — Кстати, да, получается, у нас будто негласное прощание. Стёпки уже нет в моей жизни. Я не должен за него цепляться он ушёл в прошлое. — Не плач, — шепчу. Просто Стёпка умер. Умер давно. — Не плач, — шепчу и растираю слёзы по щекам. А ещё лучше, подумать, что мы с ним даже знакомы не были. Да, так проще всего.
Бегу в ванную, чтобы умыться, по дороге задеваю локтём маму, и та строго прикрикивает вслед:
— Успокойся! — и, не останавливаясь, удаляется в кухню.
Я ныряю лицом в тазик с холодной водой и стою, пока не закончился кислород в лёгких. Поднявшись, вытираюсь полотенцем и к Стёпке.
Сгорбленная фигурка сидит на ступеньках.
— Готов? — спрашивает он.
— Да, только за великом зайду.
— Да не, мы всё равно мимо моего дома. А там нас Серый подвезёт, сам вызвался.
— Артём, баранина будет через несколько часов. Обязательно возвращайся, — отзывается мама с кухни.
— Угу, — отвечаю и закрываю дверь. — Стёпка, не хочу в машине, хочу на велике прокатиться, поехали, а?
А сам негодую. Если ещё раз увижу Серёгу, думаю, череп ему раскрою монтировкой.
— Окей, — пожимает плечами Стёпка. — Только всё равно домой надо будет зайти, я свою машину адскую возьму.
