Я скрываюсь в сарае, где много дней назад двадцать третий Андрюшка просил разбить ему череп молотком. Хватаю велик и выхожу на свет божий. По дороге думаю подождать Стёпку у лесопосадки, а потом вдруг решаю заехать-таки в дом Герундовых. Мне нужно, обязательно нужно ещё раз увидеть Серого.
Как и в прошлый раз светловолосая мразь копается в машине, если быть точным — протирает стекло.
— Я уже готов! Привет, Артём! — Серый машет мне рукой. — Вас всё туда же? На Заводь?
— Нет, сегодня у тебя выходной, — улыбается Стёпка. — Мы с Тёмкой на великах.
— Решили заняться спортом!? Здоровый образ жизни? — Серёга дарит нам фирменную слащавую улыбку. Спасибо за подарок, дайте вымыться, я испачкался.
Когда Стёпка скрывается за домом в поисках велика, я немедленно подкатываю к Серёге, который усердно протирает дворники.
— Серый, слушай, ты же очень любишь Стёпку? — спрашиваю.
— Уж не так, как ты своего… упарыша… или как там правильно ты его называешь.
— Андрей его зовут, — серьёзно отвечаю, ненавистно глядя на кудряшку Серёги, которой играет едва заметный ветерок.
— Это уже ближе к истине, — кивает Серый, не оборачиваясь. — Надеюсь, ничего не случилось?
— Нет, я вот хотел спросить. А если завтра бандит нацелится на вас пистолетом, и у него будет одна пуля всего. И он спросит: выбирай, старший, кого убивать, ты б кого выбрал? Себя или Стёпку?
— Что это за бандит такой? С одной пулей? — Серёга противно усмехается.
— Ну неважно. Террорист мусульманский. Остальные пули он уже расстрелял. Так ты кого выберешь?
— Тёмка, — Серый оборачивается и его серьёзные голубые, словно плесень, глаза смотрят в мою сторону. — Этому ещё в школе учат. Ты иногда прислушивайся к учителям. Братьев надо любить. И если наступит такая ситуация, отдавать за них жизнь.
— Значит, ты себя бы выбрал? — улыбаюсь и хмурюсь.
— Это без вопросов! — восклицает Серый, теряя ко мне интерес и погружая тряпку в ведро с водой.
— Кажется, этот урок я лучше тебя усвоил, — вздыхаю.
— Не понял… — но я не хотел ничего объяснять Серому, тем более, Стёпка вернулся с великом.
— Поехали отсюда побыстрее, — попросил я и под непонимающий взгляд Сергея, мы покидаем двор.
Я мчусь на велике вперёд Стёпки, чтобы ветер выгнал из моей головы мрачные мысли, чтобы вдруг не заплакать, но тёплый радующий когда-то воздух не успокаивает нервы.
Минуты утекают.
Я ничего не могу решить.
Выбор, вроде бы уже сделан, но он продолжает преследовать меня.
Снова Заводь, наше место. Двадцать третье июля проматывается по второму кругу, и знаете, я даже вливаюсь в его преферанс. На некоторые мгновения забываю, что нахожусь в прошлом и так же прыгаю в реку с утёса, подкалываю Стёпку. Вряд ли я повторяю идентичные слова прошлому, ну и ладно.
В какой-то момент страх перед ситуацией, постоянно звучащий едва заметным фоном в сознании, напоминает о себе. Я останавливаюсь и оглядываю берег. А чего я хочу? Что мне нужно сделать? Может, я хочу насладиться этим днём, совершить последний глоток и потом вспоминать его до самой пенсии, если доживу? Пьянящее тёплое солнце, воздух, в котором разлилась речная влага с привкусом молока. А может, мне стоит сделать это двадцать третье июля незабываемым для Стёпки? Почему бы и нет.
Поэтому, когда мы идём с Вероникой за ежевикой, как и планировалось ещё в прошлое двадцать третье, после соприкосновения наших губ, я говорю:
— А ты знаешь, что Стёпка с Ольгой ни разу не целовались?
Честно, я сам не знаю, если не считать одного хвалебного упоминания, что я слышал из уст самого друга. Но девчонки чаще делятся любовными секретиками, нежели мы, мальчишки.
— Да, я знаю, — улыбается Вероника и кивает, она находит где-то ивовую хворостину и бредёт по зарослям, поглаживая ей траву. На девчонке тёмно-синий купальник и кроссовки. Почему-то я запомню Веронику такой навсегда.
— Давай же мы поможем им это сделать?
— Как?! — Вероника смущена и удивлена одновременно. Как же мило она умеет распахивать глазки.
— Ну ты же с Ольгой болтаешь постоянно, — теперь и я чуточку смущаюсь, и думаю, после пройденных приключений, вряд ли что-то способно смутить меня всерьёз. — Ты же знаешь, что они друг другу нравятся.
— А тебе это зачем? — Вероника смущается сильнее и делает вид, что разглядывает папоротник и заросли полыни.
— Ну я ж со Стёпкой болтаю. Вечно болтаем о вас. — Мне теперь нечего стеснятся, я сильный духом, и прежние страхи становятся смешными и неловкими. — Я говорю ему, что ты мне нравишься, а он говорит, что ему — Ольга.
— Ну да, — кивает Вероника. — Оля мне то же самое говорит.
— Давай заставим их поцеловаться.
— Как???
И я рассказываю девочке план действий.
В общем, я придумываю игру, когда одна пара должна повторить всё, что делает другая. Некоторое время Веронику приходится уговаривать, потому что она стесняется целоваться при свидетелях, но в конце концов она ломается.
