«Я – лебедь, заколдованное девушка, которая не в силах передать свои истинные чувства. Через детали, намёками, лёгкими прикосновениями – только так могу передать принцу, как он мне нравится». Зазвучала последняя фраза
Со сцены она почти убегала – ей совсем не хотелось услышать спонтанной радости зала во время выхода «Маленьких лебедей». Стоило появиться маленьким балеринам как весь зал с удовольствием расслабился.
«Будь проклят тот человек, из-за которого сольный номер солистки навсегда утерял свою значимость!» – сухо и грубо буркнула себе под нос балерина и убежала в гримёрку.
Последнее действие. Выкручивая тридцать два фуэте в чёрном костюме, Полина стабильно стояла на опорной ноге и глазами держала точку. Сегодня она выходила на новый виток с более сильным порывом тайной злости. Её просто колотило внутри. С каждым оборотом Одиллия принимала черты не роковой, а злой женщины. Всё шло как по маслу – ритмично, точно, не смазываясь. И вдруг перед глазами Полины само собой возникло лицо Бориса. «Прочь! Показалось!» – промелькнула мысль, но назойливая картинка повторилась и выбила ее точку фиксации, за которую вращаясь держалась балерина. Полина пошатнулась, но докрутила пируэт. Зашла на предпоследний, как вдруг прямо перед собой увидела в костюме Ротбарта смеющегося Бориса. Опорная нога потеряла свою упругость, подвернулась и солистка навзничь упала на пол. Зал ахнул.
Полина лежала на паркете лицом вниз и боялась поднять голову. Невероятно острая боль прошла от ноги по всему телу и сковало его. Было страшно, больно и так обидно. Весь мир куда-то исчез, провалился. Время замерло. В голове словно гремел огромный колокол. Она не шевелилась и только слышала, как громко кровь стучит в висках.
Вокруг, словно с огромнейшей Щелкунчиковской ёлки, падали на землю и в такт пульсации ее крови разбивались об паркет огромные игрушки. Разноцветные хрустальные шары срывались с зелёных веток и медленно разлетались об пол. Едва различимые осколки летели во все стороны и в полумраке создавали иллюзию блеска, светящегося на туманном фоне сцены.
Падая одна за другой, разбивались об пол её несбыточные мечты. Огромный шар с голубоватым отливом – все те «Лебединые», которые уже никогда не станцевать. Многоцветно переливающаяся, вся светящаяся диковинная игрушка – уже не её «Коппелии». Красное солнце «Кармен» и огромное количество плохо присмотренных девочек «Тщетной предосторожности». Белый шар «Жизель», ярко – жёлтый «Дон Кихот» и все другие возможные спектакли. Как бомбы ударяли шары вокруг неё и с каждым вздрагиванием убивали не свершившиеся сладкие иллюзии. Занавес опустился.
Тяжелейшая головная боль мучала с самого утра. Проснулась, а в затылке уже злорадствует пульсация надвигающейся мигрени. Тошнило от всего – от себя, от боли, от бескрайнего чувства одиночества. Никакие средства не спасали, и с каждой минутой отвращение становилась всё сильнее. Боль разрывала голову на куски.
«Поскорее на свежий воздух! Только он сможет мне помочь, только он». Медленно, словно в невесомости, она еле-еле оделась, закрутила волосы в небрежный пучок, на одной ноге допрыгала до входной двери, надела очки от солнца и, взяв костыли, маленькими шажочками направилась в своё излюбленное место.
Шла, точнее ковыляла, долго. Останавливалась, переводила дух, давала рукам отдохнуть и дальше продвигалась в сторону животворящего источника. Наконец-то увидела красивые чеканные ворота. Финишная прямая. За ними наступит облегчение. Оставшиеся внутренние силы ещё поддерживали, и Полина на костылях добралась до главной аллеи. Бухнулась на первую свободную скамейку и попыталась отдышаться.
Опять одна. Только совсем с другим сердцебиением.
«Как-то многовато на одного человека испытаний, – думала про себя Полина. – У других всё словно с первого раза получается. А я вечно, через опыт проб и ошибок». По парку гуляли редкие прохожие, и каждый был занят собой. Женщина неподвижно сидела на главной алее и пустыми газами скользила от одного прохожего к следующему.
Тяжело, очень тяжело Борис уходил из её сердца. Особенно теперь, когда она была никому не нужна. Полина знала лишь один – единственный способ, как можно быстрее пережить и излечиться от не сложившихся отношений: «Займись делом, и делу уступит любовь».
Совет прекрасен, но поначалу надо иметь дело, дабы им заниматься. А что оставалось делать ей? Чем заняться? Восстановить колено после травмы со временем стало казаться гораздо проще, чем залечить разбитое сердце.
