– Это совсем другое дело, – усмехнулся Кекс, и в это время дверь распахнулась и показалась женщина, похожая на продавщицу мясного отдела, в прорезиненном фартуке, поверх белого халата и черных резиновых сапогах.
– Заходи. Готово, – придерживая дверь, позвала женщина.
Они прошли в небольшую, облицованную кафелем комнату, где вдоль стены стояла длинная, крашеная лавка.
Кекс с Газмазовым, подойдя к лавке, начали раздеваться, вешая на крючки, прибитые прямо к стене одежду.
– Ты, чего стоишь, раздевайся быстрее, – уже раздевшись догола и надевая плавки, недовольно поторопил Кислого Кекс, – Здесь не топят.
Кислый быстро разделся, оставшись в одних трусах.
–Готово. Запускай, – крикнул Газмазов и из противоположной двери, появилась прежняя женщина и строго оглядев стоящих звезд, кивнула Кислому.
– А ты чего в трусах? Плавки надел бы.
– А у меня нет, – растерялся Кислый, – Мне никто не сказал, про плавки.
– В трусах не положено, – недовольным тоном произнесла женщина, – Сымай трусы.
Кислый одной рукой прикрывая интимное место, другой стянул с себя трусы.
–Проходите, – женщина вышла, наружу придерживая дверь.
Они вошли в слабоосвещенное помещение напоминающие парилку в бане. Через некоторое время помещение стало заполняться, не то газом, не то паром с запахом карболки.
– Что это такой, – зажимая нос, спросил, покашливая Кислый у Газмазова.
– Дезактивация, – ответил, закрывая ладонью глаза.
Где-то минут через десять дезактивация закончилась и в парилку снова зашла женщина с резиновым шлангом в руках.
– Яйца, прикрыли, – скомандовала она и, направив на них шланг, пустила мощную струю сначала горячей, а потом холодной воды.
–Все, активированные. Можете идти дальше, – через некоторое время, закончив поливать, объявила женщина и ушла.
Они вернулись в предбанник, где на лавке лежали банные полотенца, а на столике, в чашках, стоял чай заваренный из пакетиков.
– Как-то не очень здесь вежливо со звездами эстрады обращаются, – набросив на себя полотенце, недовольно произнес Кислый.
– Зато по тройному счетчику оплата. Можно потерпеть, – громко прихлебывая чай, довольным тоном ответил Кекс.
В это время дверь со стороны улицы распахнулась, и заглянул молодой майор с петлицами службы госбезопасности и вежливо произнес: «Одевайтесь товарищи артисты и выходите. Я вас провожу к месту выступления».
Они быстро оделись и вышли на улицу, во внутренний двор Замка. «Идите за мной», – приказал майор и повел их вдоль крепостной стены, засаженной елочками.
Дойдя до огромного памятника, Царь бутылке, с лежащей рядом с ней, отколотым дном, они свернули и обойдя ее, вышли на главную площадь Замка, где обычно устанавливали Новогоднюю елку. Только теперь вместо елки на площади, на металлической эстакаде, горизонтально лежала среднего размера ракета, очень похожая на ту, которая стояла в Собачьем сквере. Майор, подойдя к ракете, поднялся по невысокой металлической лестнице к двери в корпусе ракеты и постучал. Через некоторое время дверь плавно отъехала в сторону, и майор пригласил их пройти внутрь. «А причем здесь ракета», – успел, шепнул на ухо Газмазову Кислый, когда они поднимались по ступеням.
–Не знаю. Здесь не принято задавать лишних вопросы, – раздраженно ответил Кекс.
Они, молча, вошли во чрево ракеты и по длинному, достаточно узкому коридору прошли в сторону хвостовой части и остановились перед тремя дверями, на которых висели таблички с их именами. « Здесь будете ожидать выхода на сцену, – сообщил майор. – Заходите, располагайтесь. Вас вызовут по радиосвязи. А выступать будете там, – и он, отдернул тяжелую штору, закрывающую проход, за которой оказалась небольшая освещенная эстрада. – А теперь прошу всех занять исходные места».
