Парень переоделся в спортивный костюм и оглядел холл, чтобы найти свободное место, где можно было бы посидеть, успокоиться. Такого здесь не оказалось. Галдеж стоял страшный. Сто танцоров, собранных вместе, – не лучшая компания, чтобы побыть в одиночестве. Борис тихо прокрался в зрительный зал, чтобы понаблюдать за другими выступлениями. Ребята из их группы справлялись неплохо. Некоторые даже отлично. Дима со своей партнершей показали очень хороший уровень. Аня была невысокой, но далеко не худенькой танцовщицей, но, несмотря на это, поддержки у них получались так здорово, будто девушка весила не больше пушинки. Дима из-за своего роста в метр девяносто казался рядом с ней великаном.
Из тех, кто работал с Денисовой, судьи не пропустили в следующий тур пятерых танцоров. Дальше на сцене стали появляться ребята, танцующие самбу. Первыми вышли Виталик и Катя. Бальные танцоры, чемпионы различных конкурсов, они чувствовали себя, как рыба в воде. Танцевали превосходно, зажигательно, было видно, что они ловят кайф на сцене от собственного выступления. Борис видел, как в холле они руководили своей группой, показывая им движения и обучая тех, кому требовалась помощь. Виталик уверенно вел партнершу, был для нее настоящей опорой. Катя – красивая, с превосходной фигурой девушка уверенно чувствовала себя на сцене. Они великолепно смотрелись вместе. Ну что им могли сказать судьи? Только похвалить и отправить отдыхать.
После выступали ребята, для которых бальная хореография была в новинку. Это было видно сразу, по первым же движениям. Где не хватало техники, они брали харизмой и драйвом, очевидно, решив: погибать, так с музыкой.
Судьи веселились, наблюдая за их потугами, но только шестерым танцорам, откровенно не справившимся с хореографией и пытавшимся изобразить пародию на самбу, предстояло сегодня вернуться домой. Борис, глядя на танцоров, пытался представить себя на их месте, и ему стало не по себе от этой картинки. Если бы ему чуть-чуть не повезло, и Марта бы выбрала другой конверт… то это он сейчас двигался бы по сцене, активно работая бедрами, веселя судей до судорожных колик.
После самбы объявили перерыв в съемке, судьям принесли кофе. Пока Татьяне поправляли макияж и прическу, Костя решил продемонстрировать свой номер, который разучивал сегодня с ребятами. Так сказать, представить образец, на который нужно равняться при оценке конкурсантов. В зрительный зал понемногу просачивались ребята, уже отработавшие свое выступление и решившие посмотреть на других танцоров.
Борису очень понравился танец в исполнении Кости. Манерный джаз-фанк Томильченко танцевал с нарочитой небрежностью, так, будто бы ему было лень двигаться. В то же время, в танце было множество мелких деталей, которые было сложно запомнить. Борис придвинулся к краю кресла, ожидая выхода следующей группы с нетерпением. Ему хотелось посмотреть, как справится с такой хореографией последняя группа.
Олег вышел на сцену во второй двойке. Танцевал неплохо, но вот мягкости и той кошачьей грации, которую показывал Костя, у него не было. Движения были резковаты, чувствовалось, что много усилий Олег потратил на то, чтобы не забыть последовательность движений. Судьи сочли его выступление сносным и поздравили с выходом в следующий тур.
А дальше начался форменный кошмар. Сложилось впечатление, что у танцоров кто-то стер память. Они забывали движения, шли не в ту сторону или танцевали что-то свое, даже отдаленно не похожее на ту хореографию, что давал Томильченко. Отказы судей в дальнейшем участии в шоу шли один за другим. Костя дергался в кресле, переживал за своих подопечных, но ничем не мог им помочь. Даже те, в ком он был стопроцентно уверен, подвели его, откровенно не справившись. В конце концов, Томильченко психанул и громко заявил, что больше никогда не будет давать хореографию в тренировочном лагере, встал из-за стола и вышел из зала. Съемку пришлось остановить.
Кто-то хлопнул Бориса сзади по плечу. Это был Олег. Он тоже пришел в зал, чтобы посмотреть на остальных ребят из своей группы. Положив руки на кресло Бориса, он наклонился к нему и стал рассказывать, как они разучивали хореографию с Костей. Это было весело, непринужденно, вот только многие посчитали танец Томильченко слишком простым, чтобы репетировать в холле, за что и поплатились. Борис откинулся на спинку кресла, слушая рассказ. Пульс предательски участился от горячего шепота Олега. Мурашки пробежали по телу от шеи вниз и остановились в районе паха. Хотелось закрыть глаза и не думать, подчиняясь желаниям тела.
В зал вернулся рассерженный и расстроенный Костя, съемку возобновили. Олег отстранился, чтобы досмотреть выступление последних танцоров. Борис прикинул, что из тех, кто танцевал джаз-фанк, уже около двадцати человек покинули проект.
