Сначала было недоумение, потом – шок, а следом за ними подоспела и паника, накрывая участников с головой. Такой подлости от организаторов они точно не ожидали. Кто-то хватался за голову, понимая, что попал по-крупному, кто-то не мог поверить в то, что услышал, и впал в ступор от недоумения. Ребята переспрашивали друг у друга в надежде, что неправильно поняли сказанное Костей.
Томильченко невозмутимо продолжил:
– Задача нелегкая, но выполнимая. Поэтому всем желаю удачи. Лично я и все мои коллеги ждем от вас потрясающих дуэтов.
«Ну, нет! Он точно издевается!», – такая мысль пришла в голову всем конкурсантам сразу. Культурных выражений, чтобы выразить свои эмоции, у них не остались, одна нецензурщина. Никто… никто из них не старался запомнить последовательность движений в танце. Они воспринимали номер на эмоциональном уровне, любуясь великолепным исполнением. Решив пойти на хитрость, танцоры начали скандировать «Бис!», аплодировать и просить: «Покажите еще раз, пожалуйста!». Но сколько бы они не били в ладоши, Костя оставался непоколебим. Похоже, это была расплата за то, что в первый день ребята плохо станцевали его хореографию.
– У вас два часа времени, – это все, что они от него услышали.
Шок, паника и страх. Эти три зверя овладели душами танцоров, когда они попытались уже в фойе воссоздать из разрозненных кусочков цельную картину. Поднялся невообразимый гам, каждый пытался внести свою лепту в общий рисунок танца. Старались вспомнить хотя бы частичку хореографии и поделиться этим с другими. Ссорились, доказывая свою точку зрения, и спорили до хрипоты. Если от предыдущих испытаний у них болели мышцы, то сегодняшняя задача грозила задавить психологически. Но, как ни странно, общая проблема сплотила ребят, заставила их сотрудничать.
Так получилось, что бразды правления по подготовке номера в холле взяла на себя Яна Абрамцева. Ей было двадцать семь лет, она работала педагогом по хореографии и обладала нужными волевыми качествами, чтобы сплотить ребят ради решения общей проблемы. Она предлагала всем конкурсантам танцевать одинаковый вариант хореографии, пусть он даже не будет точно соответствовать оригиналу, чтобы не выделяться, так как уверенности в том, что они всё запомнили правильно, не было ни у кого. После первого часа тренировок танцоры смогли кое-как свести воедино увиденный номер и немного успокоились.
Борису в напарницы досталась хрупкая, миниатюрная Анечка. За ее белоснежные и легкие, как тополиный пух, локоны судьи успели прозвать ее Одуванчиком. И это прозвище ей удивительно шло. Они с Борисом сразу же начали отрабатывать поддержки, так как половина номера состояла из них. Аня была гимнасткой, и, в принципе, у них все неплохо получалось. Если бы им еще больше уверенности в том, что они смогли точно воссоздать показанный танец…
Когда до выступления оставалось совсем немного, танцоры стали переодеваться в то, в чем выйдут на сцену. Борис надел брюки и накинул пиджак на оголенный торс. Достаточно мужественно, как ему показалось, когда он смотрелся в зеркало. У Одуванчика нашлось маленькое черное платье, которое плотно обхватывало ее хрупкую фигуру, делая ее похожей на изящную фарфоровую статуэтку.
Борису решил сходить в уборную перед выступлением. Войдя, он увидел около умывальников Олега. Тот стоял, опираясь руками на раковину, и, склонив голову, смотрел на воду, текущую из крана. Парень тоже переоделся для выступления и был в темной жилетке на голое тело, черных брюках, обтягивающих его ноги, как вторая кожа, а на шее висел галстук-бабочка.
Борис вышел из кабинки. Олег все так же продолжал смотреть на воду и не двигался. С ним явно что-то происходило. Надо было как-то начать разговор, чтобы вывести его из ступора. Борис встал рядом у второго умывальника и открыл кран. Он заметил, что костяшки пальцев у Олега побелели, с такой силой он сжимал края раковины.
– Бабочка в таком костюме лишняя, – будто мимоходом заметил Борис, чтобы хоть как-то начать разговор.
Олег медленно поднял голову, и в зеркале, висевшем перед ним на стене, их глаза встретились. У него был пустой и какой-то потерянный взгляд. В светло-зеленых глазах плескалась паника. Парень рванул галстук, сдирая его с шеи, и тяжело задышал. Борису от этой картины стало не по себе. Он быстро стряхнул с ладоней воду, схватил Олега за плечо и развернул лицом к себе.
– Что случилось?
Олег молчал. Его лоб покрылся нездоровой испариной.
– Что с тобой? Я сейчас врача позову? – он уже развернулся, чтобы уйти, но его поймали за руку.
– Не надо… Это пройдет, я знаю…
– С тебя пот градом льется.
– Это пройдет… пройдет…
Да что с ним, черт возьми, такое? Перепуганный Борис ни на секунду не поверил в то, что с Олегом все в порядке.
– Если ты сейчас не скажешь, что происходит, я пойду искать того, кто тебе поможет, – Борис решил немного припугнуть Олега, чтобы добиться от него правды.
Парень дышал с перерывами, будто каждый глоток воздуха причинял ему неимоверную боль.
