И именно от милости этого типа зависело, выйдет она или нет. А что, если напасть на него, вырвать карточку, вставать ее в прибор…
И, когда откроется дверь, убедиться, что ее ждет там команда дуболомов Геныча?
— Что вы хотите? — спросила Инна, чувствуя внезапную усталость, а тип, продолжая поигрывать карточкой, сказал:
— Примите предложение, причем
—
На что уполномоченный Геннадия с совершенно серьезным выражением лица кивнул:
— Да,
— А если не соглашусь? Отправите в блок к зомби?
Тип расплылся в улыбке.
—
Инна прислонилась к металлической двери и, чувствуя ее прохладу, подумала: а если согласиться? Забрать Женечку, Милу, Олесю — и рвануть как можно дальше от Москвы? На то, что ей щедро выделил муж, можно жить, причем очень даже неплохо, практически в любой точке России и даже мира.
— От вас требуется не предпринимать никаких юридических шагов, — проговорил уполномоченный Геннадия. — Никаких адвокатов, никаких процессов, никаких тяжб. Вы получаете свой куш — все честно!
Инна горько усмехнулась.
— И где контракт с преисподней, который мне, как я понимаю, чтобы вернуться в свет, надо будет подписать собственной кровью? — спросила она, а тип, проведя карточкой по прибору, ответил:
— Достаточно того, что вы здесь побывали. Думаю, вы не захотите оказаться здесь снова. Или чтобы здесь оказался, к примеру,
Дверь отъехала в сторону, и Инна увидела уютный холл с глубокими мягкими креслами, кадки с лианами и
Она бы с большим удовольствием вцепилась в горло своему провожатому, однако, подавив этот порыв, шагнула в холл, опасаясь, что это окажется декорацией.
Но судя по всему, это в самом деле был холл первого этажа уютной частной клиники. Клиники, которая могла быть радушным домом. А могла и дьявольским,
Таких вот зомби, как этот невзрачный тип, который, виновато улыбаясь, вышел вслед за ней.
— Выход вон там. Автомобиль мы, кстати, сюда пригнали и поставили на стоянку, ключи — в замке зажигания. Отвратительная колымага. То, что вы получите в качестве отступных, будет намного лучше!
— И так, под честное слово, отпускаете? — спросила она недоверчиво.
Тип усмехнулся:
— Даже не под честное, а безо всяких условий. Потому что, Инна Евгеньевна, вы видели, что ожидает вас и, вполне возможно, вашего мальчика, если вы будете брыкаться. Ведь вы учитель-историк и в курсе: инквизиция в свое время брала людей не пытками, кровью и кострами, а во многих случаях тем, что просто проводила обзорные экскурсии в свои казематы и демонстрировала несговорчивым еретикам пыточные инструменты. И те сразу становились
И, указывая ей путь к прозрачным разъезжающимся дверям, через которые входили и выходили люди, произнес:
— Быть может, хотите перекусить или хотя бы что-то на дорожку выпить? Например,
Инна до последнего не могла поверить, что ее отпустят просто так.
Свой автомобиль, точнее автомобиль Милы Иосифовны, она обнаружила на стоянке клиники: как и обещано, в замке зажигания торчал ключ, а ее сумочка лежала на переднем сиденье.
Часы на панельной доске показывали три минуты четвертого — не так долго она пробыла в заточении.
Но достаточно, чтобы понять: Геныч от своего не отступится. И весь вопрос в том: отступится ли она?
Бросив взгляд на мобильный и убедившись, что ей восемь раз звонили с одного номера (наверняка это был адвокат Догма!), Инна завела мотор.
Высоченные глухие ворота клиники распахнулись перед ней, словно поглотившее ее мифическое чудовище выплюнуло свою жертву. Бросив взгляд на навигатор, Инна вдавила педаль газа и помчалась обратно в Москву.
Итак,
Въехав в Москву, Инна остановилась около придорожной харчевни, перезвонила в офис адвоката Догмы.
— Это Инна Фарафонова. Прошу передать Григорию Ильичу, что я отзываю свой иск к мужу и более в его услугах не нуждаюсь. И прошу мне более не звонить. Всего вам хорошего!
