Инна то и дело смотрела в зеркало заднего вида, стараясь понять, следует ли за ней Тимофей или нет. Его черного внедорожника вроде бы видно не было, но кто знает…
Припарковавшись у дома, Инна вышла, направилась к подъезду. Вдруг ее сердце екнуло.
А если они похитили не только ее,
Поэтому она не смогла сдержать рыданий, когда, войдя в квартиру, увидела сына, выскочившего к ней навстречу с широкой улыбкой.
— Мамочка, а почему ты такая растрепанная? Ну, не надо этих телячьих нежностей… Мамочка, я уже большой!
Уплетая на кухне приготовленный Милой Иосифовной и Олесей обед, который вообще-то мог быть и ужином, Инна слушала подробный рассказ о том, что они делали в течение дня.
О своих же делах отделалась замечанием, что «все в полном порядке».
Ведь так и было. Она приняла решение — и не была намерена от него отступать.
Уже вечерело, когда Мила Иосифовна вдруг предложила:
— Может, Женечке свежего воздуха глотнуть во дворе? Погода такая чудная, а мы весь день никуда не выходили…
Олеся тотчас заявила:
— Потому что опасно, сами знаете! Будем дома сидеть.
Но Инна, вставая с дивана, объявила:
— Уже не опасно. Потому что я приняла решение. Ну что, пойдем все вместе?
Они вышли во двор, и Инна, рассматривая урбанистические пейзажи столичных окраин, вдохнула полной грудью и вдруг поняла: она здесь счастлива так, как никогда не была счастлива ни в подмосковном дворце, ни в элитной квартире с видом на Москву-реку.
У нее был сын, два ангела-хранителя, как минимум три миллиона долларов и…
Наблюдая за тем, как дурачится с Олесей Женечка, Инна сказала чинно шествовавшей рядом с ней Миле Иосифовне:
— Знаете, я скажу вам то, о чем пока никто не знает. Я решила полностью изменить жизнь. И я буду рада, если вы… Если Олеся и вы согласитесь стать частью этой нашей с Женечкой жизни, потому что…
Тут ее взгляд зацепился за черный внедорожник, и сердце словно куда-то ухнуло. Инна уже была готова броситься к сыну и потащить его обратно в подъезд, как вдруг поняла: внедорожник не черный, а темно-синий, да и автомобильная марка совсем другая.
Мила Иосифовна, беря ее под руку, произнесла:
— Ах, как великодушно с вашей стороны, что вы задаете мне такой вопрос! Ну конечно же да! Но должна открыть вам и свой секрет — есть еще кое-кто, кто хочет снова стать частью вашей жизни. Он мне позвонил и попросил организовать встречу, и так как я считаю, что вы идеально друг другу подходите, я не могла сказать «нет». Сюда, сюда, Инна Евгеньевна.
Она подтолкнула Инну в сторону, ближе к длинному ряду автомобилей, и Инна увидела, как дверь одной из машин, не черного внедорожника, другой, распахнулась — и оттуда на асфальт ступил Тимофей.
Пылая от гнева, Инна развернулась и крикнула в лицо Миле Иосифовне:
— Вы что, окончательно сбрендили?! Кто вы такая —
Наверное, называть Милу Иосифовну, которая приютила ее, старой сводней, все же не следовало, но Инне было не до этикета.
Инна рванула в обратную сторону, однако Тимофей удержал ее за локоть.
— Инна, детка, мне надо поговорить с тобой…
Инна вырвала локоть из его ладони и, повернувшись, закричала ему в лицо:
— Но мне не надо!
И разрыдалась.
Если бы Тимофей в этот момент прижал ее к себе, она бы, отшвырнув его в сторону, ушла бы и не вернулась. Но он, не предпринимая ни единой попытки снова до нее дотронуться, лишь тихо произнес:
— Детка, но если это так, то почему ты плачешь?
В самом деле, почему?
Мила Иосифовна протянула Инне пачку бумажных платочков и проговорила:
— Мы с Женечкой пока на спортивную площадку сходим. Здесь неподалеку. А вы поговорите,
Инна выхватила платочки и принялась остервенело вытаскивать один. Вся пачка полетела на асфальт, Инна нагнулась, Тимофей тоже — и они ударились лбами.
— Детка, тебе больно? Извини, детка!
Только тут Инна рассмотрела на скуле молодого человека свежий кровоподтек, которого у него в харчевне точно не было, и, вырывая у него из пальцев пачку платочков, спросила:
— Это что?
Тимофей, тронув кровоподтек, скривился:
— Подарок от рыцаря Угрюмого образа, которого ты на меня натравила. Он решил, что тебя надо защищать. Пришлось его переубеждать в обратном. Но без легкой контузии не обошлось…
Инна легонько дотронулась до кровоподтека и спросила:
— Больно?
И тут же отдернула руку. Она задала Тимофею тот же вопрос, который задал только что он ей.
Тимофей прошептал:
