Завершив разговор, ем яблоко, слушая, как Алиса мучает смычок и явно без настроения. Я тоже уставшая, хоть и с победой, но в каком-то напряжённом раздражении. А Влад вот-вот вернётся домой из небольшой командировки. Он занялся недвижимостью и иногда ездит на объекты, проверяет, как идут дела. Поначалу была против, а потом смирилась. Да и как я могу запретить что-то взрослому самостоятельному человеку, пусть и с диагнозом? Сама ведь тоже вошла во вкус. Победы, как ни крути, окрыляют. Хочется ещё и ещё. Но сегодняшний день сильно измотал. И вечер хочу провести с Владом и максимально расслабленной. Господи, в жизни бы не подумала, что это так сложно совмещать всё разом. И везде успевать. И при этом оставаться на позитиве. Потому что эмоции нет-нет да перекликаются. Например, сегодняшнее сложное заседание совпало с моим личным судом и тем, что Толика всё-таки лишили родительских прав. Где-то в глубине души я, конечно, сожалею, что пришлось идти на такие кардинальные меры и чувствую себя сукой… Но жизнь и Таранов, точнее Зубарев, не оставили мне другого варианта. Недавно я узнала, что Влад готовит документы в Швейцарию на своё новое имя и фамилию… А мне этих разрешений на экстренные перемещения не напасёшься. Да и в целом, за это время Толя показал своё отношение и ко мне, и к ребёнку в самом худшем свете. Так что всё правильно я сделала. Каждый получает по заслугам и справедливости.
– Так, всё, Таня! – говорю вслух и хлопаю ладонью по столу, ощущая себя не спелой абрикоской, а высушенной курагой. – Пора восстановить ресурс. И никто, кроме меня, этого не сделает.
С бардаком на кухне сейчас поможет Катя, наша няня, которая присматривает за Алисой. Поесть – закажу. Дочь – отправлю позаниматься на скрипке на улицу, пусть устроит соседям небольшое шоу. А сама побуду недолго в тишине и лягу откисать в ванну, заодно и подремлю минут пятнадцать там же. Это должно помочь.
– Мяу, – запрыгивает на колени Ландыш, требуя ласки и трётся мордочкой об меня.
– Ну вот, сбиваешь весь мой настрой, – глажу кошку за ушком, позволяя себе ещё несколько минут бездействия. А потом всё же делаю, как придумала.
Катя помогает с уборкой, Алиса идёт заниматься на улицу, ванна приводит в чувство, доставка приезжает вовремя, и вечер я провожу в объятиях Влада. Забыв о суде, о Толе, обо всём на свете, просто наслаждаясь ещё одним тёплым семейным вечером.
–-
На какие-то несколько дней воцаряется умиротворение и покой. Не считая репетиций Алисы. Но мне нравится, как она играет на скрипке. В жизни бы не подумала, что у моей дочери есть к этому талант. Или это всё поддержка Таранова? С таким мужчиной и камень почувствует себя не просто атрибутом сада, а важным его элементом. Всё, к чему бы он ни прикоснулся, будто обретает жизнь. Удивительно. И дом, и сад, и наши отношения. И даже его новое дело. Вместо адвокатуры он теперь помогает семейным парам с жильём. Нанял себе водителя и периодически ездит высматривать лакомые кусочки на побережье. Один из таких я получила в подарок на прошлый день рождения, правда, не у моря, а в горах – с потрясающим видом. И всё никак не соберусь с духом, чтобы начать там строить дом.
Тихо прикрыв за собой дверь спальни, выхожу на кухню готовить завтрак на всех. У Алисы сегодня важный день и отчётный концерт. Хочется, чтобы всё прошло по высшему разряду. Ненадолго замираю у окна, где стоит букет пионов, вдыхаю запах свежести и ставлю вариться кофе. А сама почему-то навязчиво возвращаюсь воспоминаниями в дни на Мадейре. Открываю телефон, делаю снимок и отправляю Вике пышные пионы, которые сама вырастила. Мы сейчас редко переписываемся, но мне так нравится, когда она присылает в ответ кадры Паулины, их дочки с Диего. Надо же… все мои друзья и знакомые из прежней жизни остались где-то там, позади. А с появлением Влада пришли совершенно новые люди. И по содержанию в том числе.
Листаю снимки озорной егозы и чувствую укол разочарования. Наш сын или дочь с Владом никак не выберут нас родителями. Да я уже и не обращаю внимания на месячные, которые, словно в насмешку, постоянно с задержкой, а потом оказывается, что ничего… пусто. Конечно, гоню мысли о том, что после родов мне там что-то повредили, что я бесплодна. Да и анализы в норме. Но… беременность не наступает. И ведь это о чём-то говорит? О нашей несовместимости с Тарановым? Но разве это возможно? Когда люди так любят друг друга?
Иногда мне кажется, что мы две половины чего-то цельного. Настолько мне близки все его мысли, чувства, запах, движения. Ничего в нем не раздражает. Кроме одной вещи. Я не одобряю эту затею со Швейцарией, которую он не оставляет, а ещё, оказывается, вписал в пункт завещания, чтобы его кремировали и прах отдали Сколару. Вспоминаю эти строчки и мурашки ужаса ползут по коже. Я такую истерику Демьяну закатила… Еле сдержалась, чтобы Владу разнос не устроить. Потому что не понимаю, как можно так цинично относиться к единственному, что у тебя есть? Зачем эти пункты вообще прописывать?
